Книга Изменить 6-го, страница 157 – Хлоя Уолш

Такая у нее была фишка, обнаруженная мною еще в самом начале наших отношений, — в гневе Моллой выглядела чертовски сексуально. Разумеется, секса в ней всегда было хоть отбавляй. Но если Моллой закусывала удила, от ее женственности просто срывало башню. Например, как сейчас, когда меня записали в прокаженные и наглядно демонстрировали, что в случае чего на мое место найдется масса желающих.

— Моллой, — нарушил я тягостное молчание, едва она села рядом. — Отличные ножки.

Уголки ее губ невольно поползли вверх, однако через секунду она спохватилась, нахмурилась и с каменным выражением лица достала из рюкзака учебники и пенал.

— Может, мы...

Моллой помотала головой, недвусмысленно давая понять, что не собирается идти на перемирие.

Да, хладнокровия ей не занимать. Если кому и положено злиться, то мне, несчастному ублюдку, чью заначку накануне спустили в унитаз.

Не отважившись предпринять новую попытку к сближению, я пожал плечами и, стиснув в кулаке карандаш, уставился в окно, на мартовский дождь, хлеставший по стеклам. Целиком уйдя в свои мысли, я размышлял над тем, во что превратилась моя жизнь, и недоумевал, почему девушка, сидящая рядом, по-прежнему со мной.

Да, за исключением смытой в унитаз заначки, счет был совсем не в мою пользу.

Я наломал дров.

Снова.

Скатился.

Опять.

Не оправдал ее надежд.

Снова.

В общем, косяков за мной числилось предостаточно. Боюсь, если бы не мое виртуозное владение членом, Моллой давно бы плюнула и ушла.

Я думал, после того, что случилось в тот вечер, она уже не вернется.

И нисколько бы не удивился.

Во имя всего святого, мой отец чуть ее не изнасиловал!

Никакие отношения, построенные хоть на самой чистой, неземной любви и преданности, не вынесли бы такого удара. Однако Моллой по-прежнему была здесь, со мной — злющая как черт, готовая к очередному поединку.

Ума не приложу, как она меня не разлюбила, почему не убежала сверкая пятками. Меня бы, например, выворачивало от одного моего вида.

— Джозеф, тебе помочь? — Голос учительницы отвлек меня от созерцания пейзажа.

— А? — перевел я на нее растерянный взгляд.

— Страница четыреста пятьдесят семь, — устало вздохнула она. — Смотрим в учебник.

Закатив глаза, я уткнулся в раскрытый учебник Моллой, который использовал с начала учебного года, и, нахмурившись, увидел перед собой одинокий наушник.

Провод от него тянулся к MP3-плееру, лежавшему на коленях Моллой, а второй наушник торчал у нее в правом ухе.

Я незаметно воткнул наушник и услышал «She Hates Me»15 в исполнении Puddle of Mudd.

Прелестно.

Меня удостоили целой серенады.

Пропади. Моя. Жизнь.

Моллой перелистнула страницу тетради, что-то нацарапала на листе и пододвинула мне.

Скотина.

Обреченно вздохнув, я вытащил из-за уха карандаш и быстро сочинил ответ.

Ты только сейчас заметила?

Прочитав послание, Моллой застрочила по бумаге.

Меня ослеплял твой огромный член.

Покачав головой, я выхватил тетрадь и написал:

Ты пишешь мне записки, включаешь песни о любви. Значит, меня выпустили из конуры?

Нахмурившись, она прочла мой ответ и сердито вывела:

Нет, придурок, из конуры тебя никто не выпускал. Считай, я таким образом бросила тебе кость. Песни о любви, говоришь? Ха! Размечтался.

Я хмыкнул и ответил:

Между прочим, придурок тебя очень любит.