Книга Изменить 6-го, страница 110 – Хлоя Уолш

— Думаю, нам стоит подумать о том, что сказала Ифа.

— А что сказала Ифа? — быстро спросила Шаннон. Хотя прекрасно поняла, о чем речь.

— Обратиться в полицию, — пояснил я и напрягся в ожидании, когда брошенная мною бомба взорвется.

— Ты, наверное, шутишь.

У меня не хватило духу ответить. Посмотреть ей в глаза. В ее взгляде, направленном на меня, ясно читалось «предатель», и это, блин, убивало.

— Я не собираюсь ни в приют, ни в приемную семью, — выкрикнула она. — Тебе-то что? Тебя, восемнадцатилетнего, никто не тронет. Ты можешь жить как пожелаешь. Ты можешь хлопнуть дверью и уйти. А меня отправят в интернат!

— Шаннон, — предпринял я новую попытку в надежде достучаться до нее.

Само собой, ей страшно, и мне тоже, однако этому пора положить конец. Дальше так продолжаться не может. Если ничего не предпринять, рано или поздно из нашего дома вынесут труп. Либо его, либо мой.

— Вчера ночью Ифа говорила о моем будущем, и в ее словах было много здравого смысла.

— О твоем будущем. — Сестра поморщилась так, словно ничего омерзительнее не слышала.

— Не только о моем, я не так выразился. — Я съежился от стыда. — Не только о моем, Шаннон. О будущем всех нас.

— После того, что случилось с Дарреном, как ты вообще можешь думать об этом? Я своим ушам не верю! — крикнула она, исступленно мотая головой. — Джоуи, как ты можешь думать о таком будущем для нас?

Глаза защипало от слез, никогда в жизни я не чувствовал себя таким потерянным и беспомощным.

Мама меня боялась.

Шаннон считала предателем.

Моллой не могла видеть.

Из всех женщин на земле я любил только их троих, и всех троих подвел, окончательно и бесповоротно. От меня был один лишь вред.

Чел, ты конченый неудачник.

— Если хочешь уйти из дома, так уходи! — с упреком выкрикнула Шаннон. — Собери вещи и оставь нас! Уходи к Ифе, и живите свою прекрасную жизнь, а я буду защищать мальчишек.

— Ты не можешь защитить даже себя! — утратив остатки терпения, завопил я, облекая свою боль в слова. — Я тебя защищаю, Шаннон. Я! Это я пытаюсь смягчить гребаные удары, но они продолжают сыпаться.

— Тогда, может, вам с отцом повезет, ты уйдешь, а он в следующий раз прикончит меня, — заплакала она, спрятав лицо в ладонях. — Тебя это избавит от беспокойства, а ему сэкономит силы.

— Не смей такое говорить, Шаннон! — прохрипел я и содрогнулся.

Сама мысль, что такое возможно, убивала. С тем же успехом сестра могла вонзить нож мне в грудь.

— Почему? — В панике она схватилась за горло и принялась судорожно ловить ртом воздух. — Это правда.

— Шаннон, подыши. — Я стал массировать ей спину. — Давай. Вдох-выдох.

Скрючившись на сиденье, она вцепилась руками в худенькие колени и попыталась выровнять дыхание.

— Вот и умница. — Я затормозил у тротуара перед нашим домом, но не торопился глушить мотор. — Медленно и плавно.

Мало-помалу она успокоилась, но выходить не спешила. Чем дольше сестра медлила, тем сильнее меня грызла совесть.

— Шаннон?

Молчание.

— Ты меня слушаешь?

Она коротко кивнула и продолжала смотреть прямо перед собой.

— Шаннон, если он снова дотронется до тебя, хватай самый острый нож, какой попадется, и вонзай ему прямо в сердце.

Когда сестра наконец повернулась ко мне, в ее взгляде читалось беспросветное уныние.

— А ты не вернешься?