Книга Спасти 6-го, страница 226 – Хлоя Уолш

Я чувствовал ее боль.

Она сочилась у нее из груди и проникала в меня.

Моллой – единственная, кого я любил, помимо продуктов материнского лона. Звучит мерзко, но из песни слов не выкинешь. Я не дорожил никем и ничем, кроме ребятни, связанной со мной узами крови, ибо мы с этими беззащитными засранцами несли общий крест.

А еще я дорожил той, что рыдала сейчас в моих объятиях.

Дорожил до безумия.

— Пускай из нас двоих официальный наркоман ты, но для меня ты – пагубная привычка, от которой нужно избавиться, – выдавила Моллой, повернувшись ко мне лицом. – Я умираю рядом с тобой и не живу без тебя.

Ее слезы капали мне на плечо, и это потрясло меня до глубины души.

Я жаждал загладить вину, жаждал показать себя с лучшей стороны, но был слишком измотан физически и морально.

Моллой смотрела на меня заплаканными припухшими глазами.

Ну какая тут мораль?

Ни один человек не должен любить меня, если это вынуждает так чудовищно страдать.

— Ифа. – В том, что еще осталось от моего сердца, открылась зияющая рана. – Меня убивает то, как я поступил с тобой.

— А я не могу от тебя отказаться. Не могу, зная, что где-то внутри тебя еще теплится частичка прежнего Джоуи. – Моллой накрыла ладонью татуировку со своим именем у меня на груди и, всхлипнув, прошептала: – А значит, я обречена любить тебя, Джоуи Линч. Может, ты наконец опомнишься и перестанешь разбивать мне сердце?

Она свернулась калачиком и, спрятав лицо у меня на груди, снова заплакала.

Ее длинные белокурые волосы разметались по подушке, плечи тряслись, и я заставил себя ясно оценить масштаб учиненных мною разрушений.

Горло мучительно сжалось – я не мог даже вздохнуть.

«Вот почему в твоей жизни нет ничего хорошего, – шипела совесть – Потому что ты все портишь!»

Одурманенный наркотиками и водоворотом невыносимых чувств, я смотрел на плачущую Моллой и силился побороть злобного демона, засевшего в голове, – того, кто мешал поступить с Моллой по совести.

Чем яростнее я пытался прижать к ногтю ничтожество, в которое превратился, тем могущественнее этот демон становился.

— Прости, – шептал я, сжимая ее в объятиях. – Я трындец как виноват.

Чем громче она плакала, тем сильнее мне сдавливало горло. Вскоре Моллой уже рыдала в голос, а внутри у меня все умерло окончательно.

Лишь тогда мне хватило воли совершить правильный поступок.

Хватило воли спасти ее.

От самого себя.

ИФА

Наступило утро Рождества.

И восемнадцатый день рождения Джоуи.

А я, вместо того чтобы праздновать оба события, распласталась у Джоуи на груди и мертвой хваткой цеплялась за него. Шестое чувство подсказывало: если он сейчас уйдет, то больше никогда не вернется.

Физическое насилие, жертвой которого он постоянно был, эмоциональное пренебрежение со стороны родителей, бесконечные психологические травмы и дикое давление, которому он подвергался всю жизнь, удерживая оборону и выращивая и защищая братьев и сестру, – в конце концов все это сломило его окончательно.

Он плюнул на себя, это отчетливо читалось накануне в его взгляде. Сегодня утром он смотрел на меня тем же взглядом, и это пугало до безумия.

Ему было плохо, чудовищно, невыносимо плохо, а я билась как рыба об лед, стараясь вытащить его из того, в чем совершенно не разбиралась.