Книга От друзей к возлюбленным, страница 89 – Салли Блейкли

Он вернул мне краски жизни, которые, казалось, навсегда потухли. И я клянусь себе сейчас, что никогда больше не позволю им угаснуть.

Певица умолкает, толпа начинает вторить последнему куплету. Рен поворачивается ко мне на последних нотах, и мягкая улыбка не сходит с его лица. Мое сердце бьется до странности знакомо, но по-новому. Я будто бы наконец сняла его с полки и сдула пыль, размяла корешок и открыла на заученной странице, – только чтобы обнаружить, что не узнаю написанного.

Глава двадцать первая

Утром мы едем на побережье. Рен за рулем, локоть выставлен в окно. Соленый ветер бьет в окна и навевает мысли об орегонском лете, а из динамиков играет музыка со вчерашнего фестиваля. Рен время от времени кивает в такт песне.

Мы приезжаем в особняк из песчаника, где сегодня вечером поженятся Уиллоу и Мартин. Заселяемся в примыкающий к особняку отель, который Уиллоу определила как «ужасное уродство», когда позвонила сказать, как она рада, что я приеду на свадьбу.

«Ужасное уродство» – это, по сути, половина огромного исторического имения, обращенного одной стороной к океану, другой – к обширному саду с аллеями. Мы с Реном удачно заселяемся в угловую комнату с балконом и видом на воду.

Когда мы развешиваем наши наряды к свадьбе, я замечаю пушистый белый халат и накидываю его поверх одежды, поднимаю руки и покачиваю бедрами.

— Это ведь самое шикарное место, где мы останавливались? – спрашиваю я. – Может, надеть это на свадьбу?

— Кепка – самая важная деталь такого прикида, – говорит Рен, который валяется на своей кровати, заложив руку за голову. Он кивает на бейсболку Red Sox, которую я надела утром. – Ты отлично справляешься с официальными нарядами.

Я смеюсь и падаю на живот рядом с ним, болтаю ногами в воздухе. Он убирает руку из-под головы и тянет кепку за козырек.

— Совсем не то же самое, что наша веранда, – говорю я, глядя на открытую дверь балкона. Сквозь нее проникает морской бриз, доносятся шум прибоя и крики чаек, ищущих ужин.

Рен следит за моим взглядом.

— Мне больше нравится наш вид на Западное побережье.

Когда день перетекает в вечер, мы срезаем дорогу к особняку через сад. К нам присоединяются гости в платьях в пол и костюмах. Размеренные разговоры и смех вокруг нас наводят на мысль о старой аристократии.

Мы входим в зал, залитый светом свечей. Все оформлено в кремовых тонах, на каждой поверхности – розы. Мы берем по коктейлю с проплывающего мимо подноса – бузинный мартини и «Олд-фешен», первые напитки в списке на вечер, – и идем к тройным дверям, которые ведут на огромный каменный балкон с видом на океан. Мы находим себе местечко с одной стороны у колонны.

Рен щурится на бокал в руке.

— Уверен, что этот бурбон сейчас уже был бы в старших классах, – говорит он. Протягивает коктейль мне, и я отпиваю.

— Я чувствую ноты виски, – говорю я. У глаз Рена разбегаются морщинки от смеха, и я улыбаюсь поверх бокала, пробую еще раз и возвращаю ему. – С каких пор ты разбираешься в бурбоне?

— Не разбираюсь, – отвечает он. Я поднимаю бровь, и он сдается, прислоняясь к колонне. – Отец Аманды в этом хорош. Я пытался научиться, чтобы произвести на него впечатление.

— А. Ну что ж, ты произвел впечатление на меня. – Я делаю долгий глоток из своего бокала, давая сладости перебить горечь «Олд-фешен», упоминание об Аманде и запах древесного крема для бритья Рена.