Книга От друзей к возлюбленным, страница 72 – Салли Блейкли

— О, конечно. А я обожаю молча таращиться на друзей, ставших друг другу чужими.

— Мы не чужие, – возражаю я.

— Но были, – подчеркивает Стиви.

Вместо этих слов она могла бы зачерпнуть холодной речной воды и вылить мне на плечи. Потеря Рена ощущалась как дыра в груди. Я работала, старалась отстраниться от прошлого и снова работала, потому что если бы позволила себе почувствовать боль, то задохнулась бы.

Воспоминания о первых неделях после разлада накрывают меня. Я прилетела в Нью-Йорк с воспаленным горлом, как будто вдохнула слишком много дыма. Вновь броситься в рутину «Ново» оказалось легко, но время от времени у меня начинали трястись руки – признак панической атаки. Я знала, что нужно сходить к психотерапевту, но игнорировала проблему. Просто откладывала очередную куклу, над которой работала, и ждала, пока прекратится дрожь. Через несколько минут ритм сердца возвращался к норме. Я напоминала себе, что вечером могу поехать домой, забраться в кровать и поплакать или поспать.

В итоге работа и искусство снова начали ощущаться приятно и безопасно, пусть жизнь так и не стала прежней. Я видела Рена повсюду. В парнях, с которыми сталкивалась на улице: темные волосы и фланелевые рубашки, карие глаза и сильные плечи. Я не могла слушать музыку, не вспоминая о нем, так что мой мир на какое-то время погрузился в тишину. Если отвлечься не получалось, то я думала о Рене. Ненавидит ли он меня? Пытается ли позвонить в тот же момент, когда я подумываю набрать его номер? Ответит ли он мне? Не ответит? Я размышляла о том, хорошо ли ему без меня, – это было мучительнее всего, но я не могла перестать. Мне было больно все время. Впрочем, физическая боль пугала, и я начинала упорно вытеснять образ Рена из головы.

Теперь мы с Реном снова разговариваем друг с другом. Почти два дня. И несмотря на то что я знаю, как на мне скажется очередная разлука, я сижу и фантазирую о его проклятых руках.

Я делаю глубокий вдох, прогоняю мысли о Рене и улыбаюсь Стиви.

— Мы друзья, по крайней мере на эту неделю, – говорю я. – Я не думаю о том, что может случиться после.

— Почему нет? – Стиви отталкивается веслом от камня, выходит на середину реки и какое-то время плывет там, прежде чем снова оказаться рядом со мной.

Я знаю, что она про Рена, но меня накрывает страх. Неужели ей известно?.. Про мою работу, про то, что фактически я теперь бездомная, что у меня сбережений на полгода, но эти полгода пройдут очень быстро, если у меня не появится нормальный план.

— Ну, просто… – говорю я, сглатывая, несмотря на боль в груди. – Не хочу загадывать, чем все обернется после этой недели.

— Но ты могла бы.

— О чем это ты?

— Я о том, – говорит она, работая веслами так, что это не продвигает ее вперед ни на метр, – что у вас с Реном долгая история. Не знаю, стоит ли прекращать такие отношения из-за того, что произошло больше двух лет назад.

Я киваю, в основном потому, что не хочу продолжать этот разговор. Он приведет только к разочарованию.

— Я подумаю об этом, – отвечаю я.

Мы догоняем Сашу на следующем повороте и гребем вместе, пока не минуем последний изгиб и перед нами, за песчаной косой, не открывается океан. Он сияюще-синий, к городку в паре километров отсюда направляются яхты. Когда мы выбираемся из-под защиты деревьев, шеи касается пахнущий солью ветер.