Книга От друзей к возлюбленным, страница 68 – Салли Блейкли

— Я обещаю больше быть здесь и сейчас, – говорит Рен. – Просто пытаюсь поймать баланс.

Я откидываюсь на спинку стула и пытаюсь открыться этой новой стороне его жизни. Может, Рен не рассказывал про предыдущие отношения, потому что я его не побуждала к этому. Но Аманда – другая, это я вижу. Она важна.

— Что тебе в ней нравится? – спрашиваю я.

Он поднимает уголок рта в полуулыбке.

— Она ни о чем не парится, – говорит он и быстро добавляет, когда я бросаю на него подозрительный взгляд: – Так было до этих выходных.

— Справедливо, – говорю я и делаю глоточек шампанского.

— Ну не знаю. Она редко сомневается. В отличие от меня.

— Ты осторожен, – говорю я, и моя воображаемая шерсть снова встает дыбом. – В этом нет ничего плохого.

— Может быть, – отзывается Рен.

Я решаю не давить.

— Что еще?

— Она забавная, – говорит он, и у меня в животе что-то сжимается. Рен кивает мне. – Расскажи, что тебе нравится в Коллине.

Я притворяюсь, что думаю, обхватываю подбородок большим и указательным пальцем, и, когда Рен смеется, меня охватывает чувство триумфа. Но этот миг все длится и длится, а я так и не отвечаю. И Рен замолкает. Просто смотрит на меня и ждет.

— Он… – начинаю я, и пусть на моем языке крутится с десяток ответов, вроде «он отличный повар», «у него клевые татухи» и «его квартира рядом с “Ново”», я не могу выдавить ни один, как будто внезапно потеряла голос.

— Похоже, у него хороший музыкальный вкус, – спасает меня Рен.

Это шутка, я знаю, ведь я упоминала в переписке, что Коллин поставил на повтор последний плейлист, который мне прислал Рен.

— Да, – говорю я. – Просто замечательный музыкальный вкус.

Я думала, что нам с Коллином было хорошо. Весело. Легко. Может быть, все сразу. Но когда Рен снова смотрит в небо, я понимаю, что на этих выходных не хотела позвонить Коллину, просто чтобы поговорить с ним. Он не писал мне просто потому, что соскучился, а Рен бо́льшую часть дня провел на связи с Амандой, просто чтобы успокоить ее. Завтра он, наверное, пошлет ей пожелание доброго утра, а когда прилетит в Портленд, сразу поедет к ней.

Коллин так никогда не поступал. Но хуже всего другое. Мне было все равно: я этого будто бы не замечала.

Когда звезды скрываются за облаками, мы с Реном возвращаемся на вечеринку. Мы не спешим, идем в метре друг от друга, до нас доносятся музыка и гомон. Когда мы оказываемся на границе света, льющегося из амбара, Рен отступает, приглашая меня войти первой.

Вопрос Рена про Коллина – или, точнее, отсутствие моего ответа – следует за мной внутрь. Я думаю, найду ли я вообще кого-нибудь, кому захочу все время звонить или писать. Единственный, с кем мне нравится общаться, – Рен. Из-за этой мысли ладони немеют, а по рукам иголочками проносится напряжение. Когда он смотрит на меня, я выдавливаю улыбку и возвращаю ему пиджак.

* * *

Наше прощание на следующий день тяжелее, чем я ожидала. У выходов на посадку я цепляюсь за Рена немного дольше, чем следует. Прежде чем отпустить, он обнимает меня так, как будто хочет напомнить: мы оба до сих пор здесь, как бы далеко нас ни разбросало.

В самолете я достаю книжку, которую положила с собой, намереваясь немного расслабиться за чтением на этих выходных, точно так же, как намеревалась и прошлым, и позапрошлым летом, проведенным в нашем домике. Наверняка между страницами еще остался песок с тех пор, как я уронила книгу на пляже, когда Рен вытащил меня из кресла и поволок к воде. Мы забежали по колено, а потом выбежали – такой холодной она была.