Книга От друзей к возлюбленным, страница 15 – Салли Блейкли

Мы приземляемся, и я спешу из аэропорта с двумя огромными чемоданами. Притворяюсь человеком, хорошо знакомым с Нью-Йорком. Сажусь на заднее сиденье машины и смотрю в окно, пока мимо пролетает мой новый город.

Я звоню Рену и рассказываю об увиденном.

Глава шестая

После беспокойного сна я устало перетаскиваю вещи на веранду. Рена нигде не видно.

Он, по обыкновению, занял кровать ближе к дверям в дом. Постель безукоризненно заправлена, чего и стоило ожидать; я ставлю в уме галочку – не превращать свою в клубок одеял. Это воспринималось нормально, когда мы были близки. Теперь мне хочется вести себя прилично рядом с Реном, как будто я делю комнату с коллегой.

Знакомый комодик стоит у противоположной стены, около него – ряд крючков, на которых мы сушили купальники и плавки, когда были детьми. На самом дальнем – черное худи, остальные пустые.

Когда руки зависают над комодом, а я гадаю, оставил ли Рен, как прежде, две верхние полки для меня, гремит дверь во двор, и я подпрыгиваю с коротким воплем.

— Прости, – говорит Рен, вынимая наушники. Он только что вернулся с пробежки, на нем спортивные шорты и футболка. Он кивает на комод. – Твои ящики я не тронул.

— Спасибо.

— Хорошо спала? – вежливо спрашивает он, вставляя наушники в чехол.

Я таращусь на его грудь, наблюдаю, как она вздымается и опадает.

— Типа того. А ты?

Рен пожимает плечами, непринужденно берет воду с подоконника над своей кроватью и садится на край, болтает бутылкой между колен. Возможно, мне тоже нужно сесть. Позволить ему задать тон разговора.

Я начинаю ковырять отслаивающуюся краску на углу комода.

— Как… – приступаю я, но Рен что-то говорит одновременно. Жестом прошу продолжать, но он этот жест повторяет.

— Ты… – Он кивает мне.

— Нет, – говорю я. – Ты хотел что-то сказать?

Рен качает головой.

Молчание между нами длится целую жизнь.

— Что ж, – говорит Рен, вставая.

Комната узкая, и мы оказываемся неожиданно близко. Я прижимаюсь спиной к комоду, а Рен ногами касается кровати, видимо желая оставить между нами как можно больше пространства. Но стоит нам захотеть, мы могли бы потянуться и соприкоснуться кончиками пальцев. Я прокашливаюсь и начинаю переминаться с ноги на ногу. Похоже, Рен замечает, что мне неуютно, и направляется к двери.

— Пойду в душ. Саша написала, что они приедут где-то через час.

— Спасибо, – отвечаю я. Не знаю, почему благодарю его.

Быстро разобрав вещи, я выхожу на крыльцо и смотрю на дорогу, петляющую между деревьями. Скорей бы там появилась машина и к нам присоединились другие люди.

Стиви тоже в пути. Пишет мне о каждом памятном местечке, промелькнувшем в окне, и присылает ужасные размытые фото. Фруктовый киоск, в котором мы в детстве закупались вишнями, персиками и сливами. Заправка, которая никогда не работала, и мы были убеждены, что ее построили в качестве декораций для съемок. Туннель, в котором мы задерживали дыхание. Все, что я едва замечала, пока добиралась сюда в воскресенье. В те часы я пребывала в состоянии, близком к фуге: была одержима анализом увольнения и вместе с тем переживала бурю чувств из-за возвращения в Орегон. Все это мучило меня, и я отчаянно пыталась смириться с предстоящей праздничной неделей.

Рен выходит через полчаса и садится рядом. Он барабанит пальцами по подлокотнику кресла, но не пытается завязать разговор. Я стараюсь не смотреть на него даже украдкой, но ничего не могу поделать: взгляд падает на татуировку ниже локтя, такую же, как у меня, потом поднимается к его волосам, влажным после душа, один упрямый локон знакомо прилип ко лбу. Я смотрю на наши колени, слегка направленные друг к другу, их разделяет всего несколько сантиметров. Его загорелая кожа и яркие оливково-зеленые шорты контрастируют с моими ногами, чересчур бледными, оттенка «заперлась в студии на долгие месяцы». Мы сидели здесь вместе бесчисленное множество раз, в этих креслах или на перилах по обе стороны от крыльца, разговаривая обо всем и ни о чем.