Книга От друзей к возлюбленным, страница 106 – Салли Блейкли

— Почему? – спрашивает сестра, и ее лицо искажает обида.

Я запинаюсь. Даже Стиви, королева безразличия, должна сообразить, почему я не хотела ей рассказывать о крахе моей жизни прямо перед ее бракосочетанием.

— Ну, это помешало бы празднику.

Она морщит лоб.

— А как это может помешать? Я никому не скажу.

Я смягчаюсь.

— И я это ценю. Но мое увольнение – не то, о чем нужно говорить на твоей свадебной неделе.

Я понимаю, что совершила ошибку: на лице Стиви отражается шок, и она крепче сжимает бокал.

— Джони. Это не…

— Тебя уволили?

Мы обе резко оборачиваемся – и перед нами оказывается побледневшая мама. Ее возглас прозвучал так громко, что разговоры медленно затихают, и в нашу сторону начинают пялиться гости. Мы со Стиви, будто застигнутые светом софитов, замираем у стойки, украшенной цветами, – каждая с бокалом красного, каждая не смеет пошевелиться.

Я ищу взглядом единственного человека, который способен вернуть мне уверенность. Он сидит за ближайшим столом, между Сашей и Оливером. Ворот рубахи все так же дразняще расстегнут – я не сводила с него взгляда за ужином, – грудь тяжело вздымается. Рен в замешательстве, как будто я рассказала забавную историю о приятелях, с которыми он незнаком, и почему-то от его молчания мне больнее, чем если бы он наорал и вышел вон. Не то чтобы Рен способен на это, конечно.

— Я…

Я заикаюсь, выпитое бьет в голову, под ногами шатается земля. Я сглатываю, пытаясь успокоиться. Я понимала, что это случится, что мне придется сказать маме. Просто не думала, что все произойдет на предсвадебном ужине, перед таким количеством гостей – многих я впервые вижу, они совершенно не в курсе ситуации и приехали праздновать, а не слушать мою слезливую историю. Я думала, что подгадаю момент для признания.

— Тебя уволили? – Мама повторяет вопрос все так же громко; ее голос разносится вокруг, собравшиеся по-прежнему смотрят на нас.

— Мама, – умоляю я. – Мы можем не вести этот разговор сейчас? Это же предсвадебный ужин Стиви и Лео.

— Это ее не остановит, – бормочет Стиви.

— Милая, – говорит мне мама, переходя в режим психотерапевта и полностью игнорируя комментарий Стиви. – Почему ты нам не сказала? С тобой все хорошо?

— Все нормально, мам, – уверяю я, но это неправда. Колени дрожат; столь же неуверенной я себя чувствовала, выходя из «Ново» неделю назад. Всего неделю назад, правда? А похоже, будто сделала шаг с обрыва старой жизни и ринулась в новую, которую в бреду посчитала реальной. Теперь, проснувшись, я пытаюсь забраться обратно, но не могу ухватиться как следует.

— Милая, тебе нужно поговорить о?..

— Все нормально, – шепчу я и передергиваю плечами, чтобы унять жужжание в ушах. Я не хочу быть той, кого уволили, кого будут жалеть. Я хочу перенестись в какой-нибудь момент из прошлого – три года, пять или десять лет назад – и сделать другой выбор. Не переезжать в Нью-Йорк. А если переехала, хотя бы иногда смотреть на свою жизнь со стороны. Не вкладывать все в карьеру. Не продвигать идею фильма, который все будут ненавидеть. Нет, нет, нет.

Если бы на побережье жили сверчки, они бы сейчас стрекотали. Мимо проезжает кто-то с грохочущим из динамиков Джастином Бибером, и губы Лео дергаются, он пытается не улыбнуться. И внезапно я тоже не могу удержаться. Из меня вырывается смех. Из-за музыки. Из-за абсурдности ситуации. Из-за того, насколько ужасно я храню тайны.