Книга Давай поженимся, страница 88 – Юлия Резник

— Не хотела тебя пугать. Впрочем, о том, что Виктор угрожал мне из тюрьмы, я тебе сто раз говорила.

— Элла, ты нормальная вообще? То есть тебе угрожает психопат, а ты меня «не хотела пугать»? Знаешь что? Возвращайся-ка ты домой!

— Нет, мам. Виктора уже арестовали, так что он еще долго не сможет нас потревожить, а у меня... Здесь уже своя жизнь.

— Ну, какая жизнь в этой глуши? Что ты придумываешь?

Я ставлю кружку на стол, оборачиваюсь и наталкиваюсь на внимательный взгляд. А вот и он. Виновник моей нынешней тахикардии. В форме. Огромный. Уставший. Красивый, зараза, до невозможности. В руках какие-то бумажки…

— Элл, — говорит он с порога, будто не заметив, что я общаюсь по видеосвязи. — Ну, долго тебя ждать? Мы же к отцу собрались. Забыла?

Я замираю.

— А это… кто? — требовательно глядит на меня мама.

Господи. Я закрываю глаза и с тоской думаю о том, что иногда пожары все же предпочтительнее родительских расспросов.

— Мам…

— Элла! — вцепляется в меня бульдогом мать, при этом умудряясь шептать. — Что это за мужчина?

— Макар. Мы вместе…

— И чего он командует? Элла! Только не говори, что нашла Витю номер два!

Она все так же шепчет, склонившись к камере и делая максимально «страшные» глаза. Но это нелепо! Макар прекрасно все слышит. И почему-то улыбается.

— Он не командует. Нам действительно надо ехать.

— Конечно. Они сначала никогда не командуют.

Макар усмехается. Очень по-мужски. Очень самоуверенно и очень-очень раздражающе. Ар-р-р. А потом забирает у меня телефон. Ага. Просто берет и забирает.

— Здравствуйте, — говорит он своим спокойным, бархатным голосом, от которого у меня самой иногда подгибаются колени. — Рад с вами, наконец, познакомиться. Меня зовут Макар Милый. Принимайте зятя.

Я роняю челюсть.

На том конце мама, судя по всему, тоже.

— Молодой человек…

— Уже не очень молодой, но спасибо.

— Вы сейчас шутите?

— Ах, если бы.

Я смотрю на него так, будто впервые вижу. А он стоит, опершись бедром о стол, и с таким спокойствием беседует с моей матерью, словно каждый день объявляет женщинам старшего поколения о своих матримониальных планах.

— Мам, — вклиниваюсь я, пытаясь отобрать телефон. Но Макар поднимает руку, останавливая меня одним жестом. Господи. И почему это действует?

— Как родитель, я хорошо понимаю ваши переживания о дочери. Но смею заверить, что рядом со мной Элла находится в безопасности.

— Ты совсем ненормальный? — рычу я, сама не очень понимая, почему так реагирую на происходящее. Наверное, все дело в том, что Макар просто не знает, с кем связался. Она же нас теперь никогда не оставит в покое! Одно радует — с такими расстояниями в гости мама к нам не наездится.

— Ладно, мам, давай… Мы спешим!

Видно, нам удается здорово ее шокировать, потому что никаких возражений за этим моим не слишком любезным прощанием не следует. И обвинений тоже.

Извернувшись, все же забираю у Милого телефон. Отбиваю вызов и, подняв на него взгляд, укоризненно покачиваю головой.

— Что-то ты совсем распоясался.

— Жалуешься?

Я смотрю на него еще с секунду и закатываюсь хохотом:

— Пока не решила. Пойдем, жених, — говорю я, хватая сумку. — А то нас, наверное, и впрямь заждались.

— Вот. Совсем другое дело, — кивает он и, открыв передо мной дверь, добавляет: — Люблю, когда женщина быстро принимает верные решения.