Онлайн книга «Давай поженимся»
|
Разбавляя наш диалог, из темноты доносятся шорох и возмущенный вопль: — Я наступил во что-то! — Поздравляю, — философски замечаю я. — Значит, земля плодородная. — Папа! — Что? — Ты настоящий тролль! — А что делать? Придется тебе меня терпеть… Лет до восемнадцати, — хватаю на руки Коляна. — А потом что? — зевает дочь. — Потом посмотрим! Через пару минут дети окончательно замерзают, и мы возвращаемся к машине. Николь заворачивается в плед, как гусеница в кокон. Кирилл еще минуту пытается нам с Эллой доказать, что он «вообще не устал», но засыпает, едва мы трогаемся. Дорога обратно проходит в уютной тишине. Иногда Элла отрывается от окна, поворачивается ко мне, будто собираясь что-то сказать, но каждый раз передумывает. Я же внимательно отслеживаю ее движения. Как она нервно перебирает пальцы. Кусает губы, заправляет за ухо выбившиеся из хвоста пряди. Система выводит на громкую связь звонок… Смотрю — Наташка. Сегодня я не готов с ней говорить. Поэтому тупо нажимаю на сброс. Доказывать ей ничего не хочу. И наказывать не хочу тоже. Просто, учитывая, сколько раз она игнорировала мои звонки, чувствую полное право поступить так же. Домой заносим детей на руках. Я беру Кирюху — он тяжелей. Эллочка нежно прижимает к себе Коляна. Мелкие спят так крепко, что даже не просыпаются, когда мы их раздеваем. — Даже зубы не почистили, — сокрушается Элла. А я от нее отмахиваюсь. Разок — ничего страшного, главное, чтобы у них не вошло это в привычку. — Ты в душ? Или я первая? Элла отводит глаза. Я залипаю. — А может, вместе? — Уверен? — вспыхивает. — Нет. У меня же ванная не как в кино… Идея — фигня полная. Еще убьемся. — Вот поэтому я и говорю, что надо строить дом! — Чтобы там в душе трахаться? — ловлю ее за руку и, глядя исподлобья, веду пальцем по щеке. — И не только в нем. — Ну, — чешу в затылке, — аргумент, надо признать, стоящий. Элла хихикает, а я, думая о том, что умру от сперматоксикоза, пока мы построимся, под шумок заталкиваю ее ванную. — Ну, ты чего, Макар… — шепчет мне в губы. Рот у нее офигенский. А вопрос… Вопрос, скорее всего, риторический, поэтому я на него и не отвечаю, со знанием дела ее целуя. — Макар… Боже, тише ты! Соскучился, что ли? Еще как. Вкладываю ей в руку наглядное доказательство этого факта. Элла охает и принимается неловкими пальцами охаживать моего бойца. — Я тоже. Очень… Ну, кайф же! Просто невероятный. Во всем моя людоедочка хороша. Какого черта мы в ванную только поперлись? Неудобно же ни черта! Откидываюсь задом на стиралку. Элка целует шею, срывает с меня худи, удерживая то за капюшон. Скользит ладошками по груди, а мне хочется ее вернуть к начатому. Без ее пальчиков мне одиноко и холодно. Но она придумывает кое-что получше… Опускается на колени и вот так, из этого положения, откинув голову, чтобы заглянуть мне в глаза, сообщает: — Ну, если ты и после этого не сделаешь мне предложения, то я не знаю… Впервые в жизни я ржу, пока мне делают минет. В смысле, первые пару секунд так точно. Потому что потом, когда она чуть приноравливается, становится совсем не до смеха. — Элка… Эллочка… — Выходи за меня! — Выходи за меня, — стону. И бедрами подаюсь сильнее, и голову ее ладонью фиксирую, потому что себя не помню! Элла на миг довольно прикрывает глаза и принимается за меня с удвоенной силой. В последний момент ее оттаскиваю, меняю с собой местами — то есть усаживаю на машинку. И погружаюсь в ее чувственно подрагивающую тесноту. |