Книга Давай поженимся, страница 50 – Юлия Резник

Слава богу, что рядом с ним оказалась Элла. Если бы он остался один в деревне, мог бы и умереть. В худшем случае, я бы узнал об этом от участкового.

Сжимаю руль сильнее. В висках стучит. Телефон лежит на пассажирском сиденье, и я боюсь на него смотреть. Боюсь увидеть пропущенные. Паркуюсь у приёмного отделения, глушу двигатель. Бегу к крыльцу. В груди неприятная пустота. В регистратуре узнаю, куда идти. Мне подробно разъясняют. Уверен, во многом девочек медрегистраторов делает такими покладистыми моя форма. Вряд ли же они со всеми здесь так воркуют.

Поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через ступени. Иду быстро, но перед глазами, напротив, все будто в слоу-мо.

В коридоре пахнет антисептиком и чем-то металлическим. Возможно, кровью. Сердце стучит так, что эхо этого стука прокатывается в ушах. Подхожу к двери оперблока, останавливаюсь. Впервые за долгое время не знаю, что делать дальше. Не могу просто ворваться. И приказать меня впустить не могу. Здесь мои погоны ничего не стоят.

А если я не успел? Если последние его слова были адресованы кому-то другому? Когда я вообще в последний раз с ним нормально разговаривал? Что он мне говорил? Ах, да… «Не повторяй моих ошибок».

Меня накрывает волной ледяного ужаса.

В памяти всплывает, как он стоял на плацу, когда я только получил звание. Гордый, прямой. Вообще, мать его так, непоколебимый. Так какого же черта, бать? Вставай! Хорош придуриваться… Ты же еще не увидел, что я… Я вообще-то собираюсь к тебе прислушаться!

Тут дверь открывается. И прямо на меня выходит то ли врач, то ли медбрат.

— Вы сын?

— Да.

— Отлично. Завезете полис. Сейчас Сергей Михайлович — это наш лучший доктор, проводит стентирование. Прогнозы хорошие, все же первая помощь в таких ситуациях имеет немаловажное значение.

Я выдыхаю так резко, что самому неловко. Колени на секунду подкашиваются.

— А когда к нему можно будет зайти?

— Не сегодня. Вы полис привезите, ага? Нам же нужно будет все как следует оформить. Операция не из дешевых.

Растираю лицо ладонями. Сообразить бы, что да как. Где этот полис взять? Неужели в деревню ехать?

— Да-да. Конечно. А при нем не было?

Доктор качает головой и уходит. Я остаюсь совершенно один в коридоре.

Совершенно, господи боже, один.

Впору раскиснуть. Но тут телефон звонит. Элла. Подношу трубку к уху:

— Я тебя не отвлекаю? — почему-то шепчет.

— Нет. Отцу делают операцию. А я вот… Сижу под дверью.

— Я поэтому и звоню! — оживляется Элла, — Я-то по наводке Тани у него забрала сумочку. А тут и паспорт, и полис его. И другие документы. Они ж, наверное, понадобятся? Прости, но отдавать это дело кому попало мне показалось неправильным. А еще Таня же настращала… — тараторит Элла. А я, если поначалу напрягаюсь, не очень вслушиваясь в бесконечный поток ее излияний, под конец ловлю себя на том, что улыбаюсь. Частит, значит, волнуется. Она, помнится, так говорила. И то, что Элла волнуется за меня… Приятно… Очень.

— Да, знаешь, как раз вот только что попросили привезти полис, а я даже не в курсе был, где он… — сиплю, откидываясь затылком на стену.

— У меня! — повторяется Элла. — Давай привезу? И Николь. Я ее, конечно, как могла, успокоила, но, думаю, вам все равно лучше повидаться.

Господи, а ведь я совершенно забыл про дочь. Ну, то есть, как услышал, что за ней Элла приглядывает, так и выкинул ее из головы, сосредоточившись на более насущных проблемах. Выходит, я настолько ей доверяю, да? Людоедочке. Ведь даже и тени сомнения не было.