Книга Давай поженимся, страница 41 – Юлия Резник

Сумбур в голове не уходит. Я всё ещё думаю о её словах. Поженимся. Шутка ли… Она не могла всерьез. А если могла? Нет. Куда? У нас дети. А если ничего не получится? Впрочем, телу плевать на доводы разума. Тем более что она потом и сама слилась.

Рвусь вперед. Элла пытается оторваться, но то ли спотыкается, то ли делает вид. Её ладонь ложится на перила. Плечи вздрагивают. Я подхватываю ее под живот, прижимая к себе спиной.

— Осторожнее, — говорю глухо. Она ничего не отвечает. Делает еще один шаг вперед. И еще. И вот уже ее дверь. Хорошо… Потому что мое терпение тут заканчивается. Я до того заведен, что не побрезгую разложить ее на ступеньках.

Ключи звенят в тонких пальцах.

Я касаюсь лицом ее шеи. Высокий рост людоедочки дает возможность делать это, даже не наклонив головы. Сквозь ткань пальто чувствую жар ее тела. И аромат духов — насыщенный, абсолютно неделикатный. Бьющий прямиком в голову.

— С огнем играешь, — шепчу ей в ухо.

— Ну и ладно, — смеется Элла в ответ. — Я не боюсь.

Потом чуть прогибается в пояснице и потирается задом о мой пах. Не почувствовать мое желание невозможно. Меня охватывает сладкое томленье. Рука машинально скользит выше по её животу. Буквально заставляю себя остановиться, потому что я все-таки слишком стар для того, чтобы продолжать это непотребство в подъезде.

— Дверь открой, — велю, впиваясь зубами в нежный край ушка. Ключ, наконец, попадает в замочную скважину, но открывать Элла не спешит — дает себе время отдышаться.

Ну же! В голове шумит. Один шаг вперед. И мы, наконец, одни. Элла ведет плечами, сбрасывая пальто мне в руки. Я, зачарованно на нее глядя, на ощупь отправляю его в шкаф. И, наступив на задники, стаскиваю ботинки.

«Мы так далеко зашли, а я ведь еще ни разу ее не поцеловал», — мелькает в голове.

Будто почувствовав, о чем я думаю, Элла юркает язычком по губам. От ее красной помады остался лишь легкий след, делающий ее и так неприличный рот совсем уж бесстыжим. Зрелище — не оторвать глаз. Стою, да, и как дурак на нее пялюсь, пока Элла скрещивает на груди руки и плавно стаскивает с себя платье.

Кислород в легких в тот же миг превращается в раскаленную лаву. Из груди вырывается странный хрип. Вслед за платьем в сторону летит удерживающая ее цыганскую гриву заколка. По плечам и спине рассыпаются соболиного цвета кудри. Я еще к этой картинке не успеваю привыкнуть, а Элла уже избавляется и от лифчика.

Что там она говорила насчет удара? Я как никогда к нему близок.

Кровь приливает к лицу. Рожу перекашивает в каком-то зверином оскале. Торопясь поскорее прибрать Эллу к рукам, стаскиваю с себя рубашку. Обнадеживает то, что на меня она смотрит такими же пьяными в хлам глазами. Мы одновременно срываемся с места и встречаемся где-то на полпути. И вот тут наши губы и языки встречаются. Сначала резко. Грубо, почти болезненно. Как будто мы боимся, что это не продлится долго. Но уже через секунду что-то меняется. Я чувствую, как она выдыхает мне в рот, становясь податливой, как разогретый воск. У ее губ лёгкий привкус вина и, наверное, той самой помады, о которой я думал весь вечер. Обнимаю ее за талию. Веду ладонью выше. По изгибу сильной спины. Это тоже совершенно новый для меня опыт. Обычно я предпочитал более хрупких миниатюрных женщин. А тут я буквально каждую мышцу под пальцами чувствую. И как они подрагивают в ответ на малейшее мое прикосновение, как трепещут… Элла удивительно чуткая к ласке. Это будоражит.