Книга Развод. Тайна с глазами мужа, страница 3 – Натали Лин, Оксана Рэй

— А кто сказал, что он мой муж? — в голосе женщины проскальзывает лёгкая усмешка. — В анкете чётко написано: “Отец ребёнка”. Никакого статуса мужа там не указано.

Воздух в лёгких заканчивается.

— Что вы имеете в виду? — мой голос срывается, что для меня совершенно несвойственно.

— Примерно то, что я и сказала. Будем знакомы, Вера… Александровна.

Вера

Короткие гудки режут тишину. Я смотрю на погасший экран телефона и не чувствую пальцев. Они всё ещё сжимают трубку, но такое ощущение, что это чужие руки.

Аккуратный маникюр, обручальное кольцо, тонкий шрам на большом пальце от пореза на кухне много лет назад. Всё на месте. Но почему тогда нет ни капли дрожи?

Интересно, это шок или просто я настолько хорошо умею держать себя в руках?

— Ма-ам! — Аня возвращается в класс. Она сияет. В руках апельсиновый сок и какой-то уже надкусанный пирожок. На щеке крошка. Я машинально вытираю её пальцем. — Я всё купила!

— Молодец, — мой голос звучит ровно, без эмоций, словно я только что не узнала нечто ужасающее. — Доедай, и пойдём домой.

— А ты не хочешь попробовать кусочек?

— Нет. Я не хочу, спасибо.

— Ну, и ладно. Мне больше достанется, — она пожимает плечами и впивается зубами в пирожок.

Я смотрю на неё. Моя девочка. Мой ангел. Мы так долго её ждали…

И где-то есть другой ребёнок. Такой же взбалмошный, а может, наоборот, спокойный, уравновешенный. Интересно, у него такие же глаза, как у Ани? Ей они достались от Матвея. Полная копия. Даже крапинки точно такие же.

А у него? Он похож на Матвея? Или больше смахивает на свою мать?

Восемь лет. Ровесник.

— Мам, ты куда смотришь? — одёргивает меня дочь.

— Никуда. Просто любуюсь, как ты ешь, — говорю я, и голос предательски надламывается.

Мы идём с ней домой. На улице вот-вот наступит весна, но мороз никак не отступает. Хотя какая уже разница? У меня внутри целая буря, а то, что на улице — это лишь мелочь. Крохотная проблема, которая решится сама собой, стоит лишь немного подождать, что нельзя сказать сейчас обо мне. У меня уже ничего не решится само собой.

Я держу Аню за руку и считаю шаги, чтобы хоть как-то привести мыслив порядок. Сто семьдесят три…четыре…пять....

Восемь лет. Сколько из них он провел с ними? Это была случайная связь или нечто большее? А до его рождения… сколько они были вместе?

— Мам, а давай завтра в театральный пораньше? Я роль Золушки выучу! — Аня подпрыгивает на ходу и тянет меня вперёд.

— Давай, — отвечаю на автомате, даже не думая о завтрашнем дне. О совещаниях, о встречах, о работе. Всё это в момент становится блёклым, неважным.

— А папа придёт посмотреть мой спектакль, когда мы будем готовы?

Я спотыкаюсь о бордюр. Аня даже не замечает. Она продолжает рассказывать про каждый спектакль, который они готовят, смеётся. Она счастлива.

— Папа… если он сможет, то обязательно придёт, — с трудом отвечаю я.

— Он всегда может, он же папа!

Она тянет меня дальше, а я смотрю на её затылок, на выбившиеся из-под шапки пряди волос, и думаю: “А он ходил к нему в прежнюю школу? Водит его за руку? Читал ему сказки на ночь?”

— Мам, не спи! — смеётся Аня, открывая дверь в подъезд.

— Я не сплю. Немного задумалась.

Мы поднимаемся к себе.

Аня бросает рюкзак на пол в коридоре. Я молча поднимаю его, вешаю на крючок. Куртку в шкаф. Обувь на полку. Руки помыть. Ужин разогреть. Всё как всегда. Ничего не изменилось, кроме того, что теперь я знаю, что у мужа есть ещё один ребёнок.