Книга Развод. Тайна с глазами мужа, страница 19 – Натали Лин, Оксана Рэй

— Не твое дело? — мой голос срывается на крик. — Катя, ты моя лучшая подруга! Ты крестная Ани! Как это может быть не твоим делом?

Она плачет. Размазывает тушь по щекам. Снова и снова повторяет про страх, про то, что не хотела разрушить семью, про то, что думала, что он все же расскажет мне.

Я отворачиваюсь. Смотрю в лобовое стекло. Фонарь горит желтым. На улице пошел снег. Крупный, липкий.

— Вер, — Катя тянет меня за руку. — Верочка, пожалуйста. Я дура. Я идиотка. Я готова была тебе сказать сто раз, но каждый раз останавливалась. Я думала, если скажу, то ты возненавидишь меня. А я не хотела тебя терять. Чтобы я не сделала, я бы была виновата в конечном итоге.

— Я отвезу тебя домой, — говорю я ровно.

Она замирает.

Я завожу двигатель. Смотрю в зеркала. Выруливаю с обочины.

Катя сидит молча. Только всхлипывает иногда.

У ее подъезда я останавливаюсь. Катя не выходит. Смотрит на меня.

— Вер, мы поговорим позже? Ты простишь меня когда-нибудь?

— Я не знаю, Кать, — отвечаю я. — Я вообще ничего не знаю. Иди. Тебе надо отдохнуть.

Она медленно открывает дверь. Выходит. Стоит под снегом, смотрит на меня сквозь мокрое стекло.

Я нажимаю на газ.

В зеркале заднего вида ее фигура становится все меньше, расплывается в белой круговерти. Потом исчезает совсем.

Я еду за Аней. Снег валит. Фары режут белую пелену. В салоне тихо, только двигатель гудит.

И понимаю, что я совсем одна. И теперь у меня нет даже подруги.

Вера

Я паркуюсь за углом школы. Руки на руле все еще дрожат, хотя слезы уже высохли. Осталась только пустота и противный холод под ребрами.

Смотрю в зеркало заднего вида. Глаза красные, веки припухшие, тушь размазана серыми тенями под глазами. Я шиплю сквозь зубы, открываю бардачок, нахожу влажные салфетки. Тру лицо, пока кожа не начинает гореть. Несколько раз моргаю, пытаясь вернуть глазам нормальное выражение.

Глупо. Какое там нормально может быть после того, что я узнала.

Последнее занятие у Ани заканчивается в семь. Я смотрю на часы. Стрелка показывает на без пяти. Выхожу из машины, глубоко вдыхаю холодный воздух. Снег падает с неба и тает на щеках, как только касается теплой кожи.

Иду к школе. Ноги не хотят слушаться, но я заставляю себя ставить их ровно, прямо, как будто всё в порядке.

У крыльца уже толпятся родители. Несколько знакомых лиц кивают мне, и я без раздумий киваю им в ответ. Одна из мам нашего родительского комитета замечает меня и тут же направляется в мою сторону.

— Вера Александровна! — щебечет она, подходя. — А я вас ищу. Мы с вами так и не обсудили подарок для учительницы на Восьмое марта. Вы не могли бы сейчас задержаться?

Я делаю шаг в сторону, пытаясь сохранить дистанцию, но она не отстаёт.

— Наташ, извините, я сегодня очень спешу, — говорю я, косясь на двери школы.

— Но Вера Александровна, вы же председатель в родительском комитете, нам нужно определиться с бюджетом, а без вас нельзя, — она достаёт телефон, тычет в экран. — Там ещё цветы заказывать нужно, конверт для учительницы, подарок от класса... Мы остановились на сертификате, но сумма разошлась. Ваше мнение очень важно.

Я смотрю на неё и вижу, как шевелятся ее губы, но слова проходят сквозь меня, как сквозь вату. Она хочет обсудить подарок. А я ни о чем не могу думать, кроме своих проблем.