Книга Развод. Ты сделал свой выбор, страница 49 – Наталья Ван

— Мам, у тебя что опять всё из рук валится? — бодро спрашивает он, но тут же замирает, увидев картину.

Его лицо меняется. Он срывается с места.

— Отпусти её! — рычит он, бросаясь на отца.

Максим, не разжимая хватки на моём горле, другой рукой с силой отталкивает сына. Саша летит назад, ударяется о косяк двери с глухим стуком.

— Саша! — хриплю я, пытаясь вырваться.

Из последних сил пинаю Максима, но промахиваюсь. А в ответ он лишь сильнее сжимает мою шею.

— Саша, не надо! — пытаюсь крикнуть, но получается лишь хриплый шепот.

Но Саша уже не слышит. Он снова бросается вперед, его лицо покрывается красными пятнами, глаза полны слепой ярости.

— Урод! Отпусти маму!

Максим снова отталкивает его, на этот раз ещё сильнее.

— Я никогда не считал тебя своим ребенком! Ничтожество, которое ни на что не способно! — кричит он сыну.

Саша слишком резко отшатывается, его глаза расширяются от боли и шока. Он стоит, прислонившись к стене, и дышит как-то странно — коротко, прерывисто, со свистом.

“Никакого стресса, никакого стресса” — слова его врача крутятся у меня в голове, как заезженная пластинка. Я вижу, как грудь сына судорожно вздымается, как он хватает ртом воздух и не может вдохнуть.

— Урод! — толкаю мужа из последних сил и наконец вырываюсь.

Кидаюсь к Саше. Он уже не стоит, а медленно сползает по стене, его лицо бледнеет, губы синеют. Он пытается говорить, но вместо слов вырываются только хрипы.

— Саша! Саша, послушай меня! Дыши! Давай, дыши! — я хлопаю его по щекам, но он не реагирует. Его взгляд стеклянный, устремленный в никуда.

Слёзы текут по моему лицу, но я их не замечаю. Я вижу только его — моего мальчика, который прямо сейчас задыхается на моих глазах.

— Саша!

Я хватаю его. Подставляю плечо. Он тяжелый, почти безвольный. Мои ноги подкашиваются, но я не могу его отпустить. Тащу его к двери, к выходу. В голове только одна мысль, одно слово, выбивающееся в такт бешеному стуку сердца:

— Больница. Нам срочно нужно в больницу.

Глава 30

Кристина

Я мечусь по холодному коридору неотложки, как раненое животное. От стены до стены. Десять шагов туда, десять обратно. На потолке мерцают люминесцентные лампы, отбрасывая жёлтый, больной свет. В воздухе пахнет антисептиком и страхом. Мои ноги подкашиваются, но я не могу остановиться. Остановиться — значит сойти с ума.

Максим даже не поехал с нами. Не помог. После того, как Саша начал задыхаться, он просто... растворился. Будто его и не было в той квартире. Будто он призрак, наваждение. Трусость. Чистейшая, подлая трусость человека, которому я доверяла. Которого когда-то любила.

За дверью реанимации сейчас лежит мой сын. Мой мальчик. Как кратко мне сказали врачи — у него обострение аллергии. На фоне сильнейшего стресса развилась бронхиальная астма. Слова врача все еще звенят в ушах, как погребальный колокол.

“Едва откачали”.

Едва. Один шаг. Один вдох отделял его от...

Я останавливаюсь, хватаюсь за холодную стену, чтобы не упасть. В горле ком. Слёзы давно закончились, осталась только сухая, разрывающая боль где-то в груди. Я плохая мать. Не смогла его защитить. Я виновата. Он пострадал из-за меня. Из-за моей войны, моей гордыни, моего желания вырваться. Я сломалась внутри. Полностью. Окончательно. Потому что без его поддержки я не смогу.