Книга Развод. Ты сделал свой выбор, страница 37 – Наталья Ван

— Это не так! — говорит Лера, и я слышу, как ее голос надламывается. — Он меня любит!

— Тогда почему именно я ходила на встречу с его партнерами, а не ты? — вкладываю в каждое слово всю свою ненависть. — А знаешь почему? Потому что ему стыдно признаться, что он ходит налево. Потому что ему это не свойственно. Он же “идеальный” муж с безупречной репутацией. У такого, как он, не может быть любовницы на стороне.

— Это неправда! — она рыдает уже в полный голос. — Ты его держишь! Ты не отпускаешь его!

Эти слова добивают меня окончательно. “Ты его держишь”.

— Ещё одно слово, — говорю я тихо-тихо, подходя к ней так близко, что видно каждую слезинку на ее ресницах, — и я спущу тебя с лестницы и не посмотрю, что с тобой ребенок.

Она замирает, ее глаза становятся круглыми от ужаса.

— Уходите. Обе.

— Кристина, мы поговорим с тобой позже, — пытается взять ситуацию в руки Катя. — Ты сейчас не права. Тебе надо хорошенько подумать обо всем. Вспомни себя, когда Саша был маленьким. Тебе было трудно. Лера сейчас проходит через это же.

— Катя, лучше ничего не говори. Не продолжай. Между нами больше нет дружбы. Ничего нет.

Я захлопываю дверь перед их носом. Прислоняюсь к ней лбом, слушаю, как за дверью Лера рыдает своей сестре, что это неправда, что он её любит.

А я стою среди осколков своего прошлого, пахнущего хлоркой и дешевым вином, и понимаю, что наконец-то начала его хоронить.

Глава 24

Кристина

Я просыпаюсь, когда время уже давно перевалило за десять часов. Голова раскалывается на тысячи осколков, каждый из которых ноет и пульсирует. Вино, слезы, гнев — всё это оставило тяжелое похмелье не только в теле, но и в душе.

Но сквозь эту боль пробивается странное, непривычное чувство — спокойствие. Тихий, холодный, безразличный покой. Всего одна ночь наедине с собой и со своими мыслями, и я отпустила. Перестрадала. Переболела им, как тяжёлой болезнью, и теперь осталась только пустота и легкость, похожая на истощение.

На ватных ногах подхожу к зеркалу в ванной, раздвигаю пальцами слипшиеся ресницы. На меня смотрит незнакомка. Бледная, с синяками под глазами, такими тёмными, будто неделю не спала. С потрескавшимися губами и тусклыми, спутанными волосами. Это лицо раньше светилось, на него заглядывались в метро, ему улыбались дети на улице. Сейчас я выгляжу так, будто ночами разгружаю вагоны. Но это ненадолго. Я себе это обещаю.

Достаю с антресоли старую косметичку. Когда-то дорогую, кожаную, теперь пыльную и забытую. Открываю её с щелчком. Внутри — краски другой жизни. Тени, яркие помады, румяна цвета персика. Всё это казалось таким ненужным в последние годы, таким глупым и легкомысленным. Теперь это мое спасение, оружие. Кисти, спонжи, карандаши…

Я методично, слой за слоем, рисую себе новое лицо. Маскирую синяки под глазами, подчёркиваю скулы, крашу губы в цвет спелой вишни. Сорок минут, и вот в зеркале уже красивая женщина.

Та, что любила себя, нравилась себе, тратила на это время и силы. Её выдает только взгляд. Потухший, слишком взрослый, знающий цену всему этому. Но это поправимо. Надо лишь чуть больше времени. Еще несколько дней, чтобы окончательно оправиться от этого удара.

Завариваю крепкий кофе, сажусь за стол с блокнотом и телефоном. Составляю список. На сегодня у меня ещё три адвоката из тех, что рекомендовали в группах поддержки. Звоню. Голос ставлю твёрдо, по-деловому, без намека на слезы или истерику.