Книга Измена. Ты (не) узнаешь о нас, страница 77 – Наталья Ван

Больше не потерплю. Больше не позволю наступать мне на горло и давить на жалость. Сейчас мне есть за что бороться и я порву любого кто встанет на моем пути.

Я не хочу быть жестоким, но иногда приходится. Я не хочу, чтобы он страдал, но он должен научиться отвечать за свои действия, за свои сраные поступки, которые рушат чужие судьбы.

Я не могу позволить ему вновь разрушить мою жизнь, мою семью, мой мир. Он должен знать, что я не прощу его. И я сделаю все, чтобы он об этом никогда не забыл.

Нахожу нужный адрес и въезжаю во двор. Обшарпанный барак. Сверяюсь с данными Матвея и ничуть не удивляюсь. Здесь Владу самое место. На дне. Вдали от нормальных людей.

Покидаю салон и уверенной походкой направляюсь в подъезд. Запах сырости и неисправной канализации мгновенно проникает в легкие. Стараюсь не дышать лишний раз, пока поднимаюсь на второй из двух возможных этажей. Стены подъезда жутко осыпаются. Мне мерзко даже касаться подобного дерьма, потому что это не просто барак, это нечто другое.

Грозный стук в старую деревянную дверь разносится по этому клоповнику. Здесь живут не бедные люди, как во многих городах на окраине. Здесь все насквозь пропитано запахом падших людей. Наркоманы, шлюхи, алкаши. Весь этот бомонд собрался в одном месте, чтоб волочить свое ничтожное существование.

Дверь со скрипом открывается, являя моему взору измученное бессонными ночами и бесконечной беготней за очередной дозой лицо. Влад утратил свою свежесть, а кожа приобрела сероватый оттенок.

— Давно не виделись, братец, — выплевываю я, с силой вталкивая его вглубь клоповника, которое он называет домом.

— Вадимка, какой сюрприз! — выдает он, еле ворочая языком.

Его глаза как две замытые стекляшки. Он под наркотой и от этого начинает воротить.

Я давал ему столько шансов, чтоб выбраться из этого дерьма, но он все просрал. Если б эта хата не была записана на Матвея, то он бы и ее продал в поисках очередной дозы. Всегда презирал таких людей и не изменю своего мнения. Никчемные создания, гнусно влачащие свое существование.

— Чего тебе не хватило⁈ — ору я, хватая его за грудки. — Я столько раз вытаскивал тебя из этого дерьма, но ты вечно все портишь! Сколько раз я отправлял тебя на лечение! Сколько гребаных раз вытаскивал с участка? — ярость заполняет собой каждую клеточку. В венах застывает кровь. Единственный родной человек, который остался у меня после смерти родителей, нарочно топит свою жизнь в дерьме.

— Ты хотел помочь не мне, а себе, — усмехается он, оголяя свою желтую улыбку. Его зубы почти разрушились от употребления этого дерьма.

— О чем ты говоришь? — в его словах меня что-то задевает. Я же делал все, чтоб вытащить его.

— Что слышал, — он скидывает мои руки с себя и садится на прожженый сигаретами диван.

— Я с самого детства старался вытащить тебя, — голос становится тише. Подхожу ближе и опускаюсь рядом с ним от безысходности. — Ты же мой брат. Даже несмотря на то, что ты скатился на самое дно.

— Брат? Серьезно? Я с самого рождения был вторым. Родители то и дело бегали вокруг тебя и говорили какой Вадимушка молодец. Как он хорошо говорит, как он себя ведет, как хорошо учится. Кругом был ты, а я занимал второстепенную роль. С каждым годом я все больше становился твоей тенью, пока родаки окончательно не решили от меня избавиться и спихнуть в гребаный интернат. Ты хоть представляешь, что там делают с детьми, у которые есть родители? Знаешь сколько ненависти у осиротевших детей к таким как я? А если ко всему этому дерьму добавить еще и богатеньких родителей, то ты срываешь комбо! Тебя ненавидит каждый в этом сраном учреждении! Ты видел хоть раз в жизни, взгляд таких подростков? Они превратили мою жизнь в ад, — его взгляд в мои глаза и я забываю как дышать. Он никогда не делился со мной этой стороной своей жизни.