Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 88 – Натали Лин, Наталья Ван

Наливаю крепкий черный кофе, делаю первый обжигающий глоток. Горький вкус, как щелчок, переводящий мозг в рабочий режим.

Резкий, настойчивый звонок в дверь заставляет отодвинуть кружку в сторону.

Морщусь. Я не жду никого. Родители после развода со мной не разговаривают. Они сочли, что подобным решение я их оскорбила, но меня это не задевает. Я сделала то, что считала правильным, и до сих пор так считаю. Это моя жизнь. И только мне решать, какой она будет.

Откладываю ручку и иду открывать, не глядя в глазок. Возможно, соседка. Я отодвигаю задвижку, открываю дверь и воздух выбивает из легких. Весь мой новый, хрупкий покой разбивается вдребезги.

На пороге стоит Ирина.

Она выглядит… не так, как в прошлый раз в магазине. На ее лице нет ни капли того наглого, сытого благополучия. Лицо бледное, без косметики, под глазами синяки от бессонницы. В руках скомканный платок. Она кажется меньше, съежившейся.

— Оль…, — её голос дрожит. — Мы можем поговорить?

Во мне всё сжимается в тугой, холодный комок. Отвращение подкатывает к горлу кислой волной. Я хочу захлопнуть дверь. Но что-то в её растерянном, почти детском виде останавливает меня. Не жалость. Любопытство. Холодное, хищное любопытство.

— Говори, — отвечаю я ровно, не приглашая ее войти, перегораживая проход своим телом.

Она заглатывает воздух, её пальцы мнут платок.

— Он… После суда он… не просто изменился. Он стал холодным. Как лёд. Говорит, что я… что я стою ему семьи. Что из-за меня он теперь мужик, который не смог сохранить свой брак, — она всхлипывает, и это звучит неправдоподобно жалко. — А ведь он сам хотел нашего ребенка. Он ухаживал за мной. Мы столько времени проводили вместе, а теперь все изменилось. Ваш развод, который я так ждала, чтобы мы наконец-то начали жить как семья, случился, и вместо долгожданного счастья все рухнуло. Оль, я… я не думала, что всё будет так.

Я смотрю на неё. Смотрю, как она пытается выдавить из себя слезы, и чувствую, как внутри застывает каменная, абсолютная тишина. Ни гнев, ни боль. Пустота.

— И что ты мне предлагаешь? Хочешь, чтобы я тебя утешила? Пожалела?

— Я…

— Ты сделала свой выбор, Ира, — говорю я, и мой голос звучит спокойно, почти бесстрастно. — Теперь живи с ним. Каждый из нас отвечает за свой выбор. Ты не думала обо мне, когда ложилась с ним в кровать. Так почему я сейчас должна тебе сопереживать?

— Но ты не понимаешь! — в её голосе прорывается нотка старого, привычного нажима. — Ребёнок! Наш сын растёт в этой… в этой токсичной атмосфере! Он всё чувствует! Кем он вырастет?

Вот оно. Козырь. Ребёнок. Давление на самое, казалось бы, больное. Но это место во мне уже не болит. Оно покрыто твёрдым и нечувствительным шрамом.

— Ты предлагаешь мне пожалеть тебя? — спрашиваю я, и в голосе появляется лёгкий, ядовитый сарказм. — Женщину, которая сознательно разрушила мою семью? Которая считала, что получит моего мужчину, статус, деньги? И теперь, когда получила его истинное лицо в комплекте, прибежала к жертве за утешением?

Она отступает на шаг, словно не ожидала такого поворота.

— Я… Я просто хочу…

— Я знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь, чтобы я взяла на себя твоё облегчение. Чтобы я сказала: “Всё в порядке, Ирочка, я тебя прощаю, мы обе жертвы одного негодяя”. Чтобы, возможно, я поговорила со своим бывшем мужем. Но нет, — я делаю шаг вперёд, и она отступает. — Тебе я могу сказать только спасибо. Спасибо, что показала мне истинное лицо моего мужа. А теперь живи. Живи с тем, что ждёт вас дальше, — я берусь за ручку двери, готовая закрыть её. — И поверь, — добавляю я, глядя ей прямо в мокрые, испуганные глаза, — он ещё покажет себя. Во всей красе. То, что ты видишь сейчас — это только начало.