Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 60 – Натали Лин, Наталья Ван

— Мам? А ты чего не спишь? Ночь на дворе. С каких пор ты ешь по ночам? — голос у него усталый, но в нем слышится забота. Смотрю на него, потом на посуду в раковине. Он так же, как и я, только вернулся домой. Значит, Аня. Вздыхаю.

— Я только пришла. Хотела поесть, а оказывается, что есть нечего.

— В смысле “нечего”? — он хмурится, подходя ближе. — Утром же еще полный контейнер стоял. И суп был.

Я молча протягиваю ему контейнер. Он заглядывает внутрь и его глаза округляются.

— Да ладно?! Она серьезно?

— Ты о чем?

— Об Ане, — его голос становится жестче. — Она спит?

— Не знаю. Максим, что такое?

— Да ничего, — бормочет он, но его лицо говорит об обратном. Он размашистым шагом направляется к комнате Ани.

Я, словно во сне, медленно иду за ним, слишком уставшая, чтобы что-то понимать или останавливать. Не успеваю дойти, как из-за закрытой двери раздается его низкий, громовой бас:

— Ты че, совсем охренела?!

— Не ори на меня! — тут же слышится взвизгивающий голос Ани.

— Я тебя спрашиваю, че за эгоизм? У тебя совесть есть?

— Максим, — слабо зову я, касаясь его плеча. Но он сбрасывает мою руку, не отрываясь от сестры.

— Я с тобой разговариваю! Тебе сколько лет? Мама впахивает день и ночь, чтобы обеспечить твое существование, а ты сидишь весь день дома и пожрать не можешь приготовить? Да хрен с ним приготовить! В магазин что-ли сложно сходить? Если ты все доела, то какого черта ничего не сделала? Ты знала, что мама придет поздно! Знала, что она будет голодной! Ладно, тебе на меня наплевать, но о ней подумай! Она ради нас это все делает!

— Максим! — повышаю голос, и на этот раз он оборачивается, его глаза пылают. — Прекрати ее отчитывать. Ей не пять лет. Она все видит и знает.

— Но, мама…

— Максим, давай вернемся на кухню и сделаем яичницу.

Он тяжело вздыхает, бросает на нее последний гневный взгляд и следует за мной. На кухне я беру сковороду, но он решительно забирает ее у меня из рук.

— Я сам. Лучше сядь, отдохни немного. У тебя руки, наверное, уже не слушаются, после стольких часов работы. А еще лучше, иди полежи. У тебя, наверное, и спина отваливается.

— Это точно, но если лягу, то усну. Так что лучше с тобой посижу.

Он молча, ловкими движениями, разбивает яйца на раскаленную сковороду. Кухня мгновенно наполняется божественным ароматом. Мой желудок урчит в ответ, во рту появляется слюна. Пара минут, и передо мной стоит тарелка с пышной, золотистой яичницей. Он ставит вторую, для себя, и садится рядом.

— Мам, может, немного отдохнешь? — спрашивает он. — Денёк хотя бы.

— Обязательно отдохну, но как только мы встанем на ноги. А пока есть возможность заработать, надо за нее хвататься.

— Ты права, — кивает он с серьезным, почти взрослым пониманием. Я смотрю на него и вижу в нем взрослого мужчину, а не ребенка.

Мы едим в тишине, нарушаемой лишь стуком вилок. Пока не раздается звонок моего телефона. Резкий, настойчивый, режущий ночную тишину.

— Это кто посреди ночи? — хмурится Максим, затолкав в рот большую порцию.

Я уже знаю ответ. Вытаскиваю телефон из кармана. На экране имя, от которого все внутри сжимается в холодный комок. Денис.

Вздыхаю. Включаю запись, как велела адвокат. “Если нет возможности уйти от разговора, то записывайте его” — сказала мне как-то она.