Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 37 – Натали Лин, Наталья Ван

Денис. Он стоит на площадке в том же пальто, руки в карманах, выражение лица невозмутимое, деловое. Рядом с ним два больших пустых чемодана на колесиках.

По всей видимости, он понял, что разговаривать со мной и пытаться договориться бесполезно, и решил приехать за своими вещами.

Делаю глубокий вдох и открываю дверь, не говоря ни слова. Тут же отступаю, давая ему пройти. Он вкатывает чемоданы в прихожую, оглядывается. Его взгляд скользит по знакомым стенам, но в нем нет ностальгии. Только холодная оценка.

— Не переживай. Надолго не задержусь, — говорит он, направляясь в спальню. — Заберу остальные вещи и уйду.

— Да, я как-то даже не думала переживать. Я же все понимаю. Тебе в пентхаусе с горячей любовницей определенно лучше живется, — бросаю на эмоциях и тут же прикусываю язык. Молчи, Оля. Не говори ни слова. Притворись той наивной идиоткой, которой он привык тебя видеть.

— А я смотрю, ты начала показывать зубки? Может, и разводиться передумала?

— Увы, но этим я тебя порадовать не могу. Мое решение о разводе все так же категорично.

— Удивила, — бросает он и скрывается в комнате.

Я не следую за ним. Стою посреди гостиной, слушая, как он открывает шкафы в спальне, как шелестит одежда. Квартира наполняется звуками нашего общего прошлого, которое сейчас он упаковывает в чемоданы.

Через несколько минут он возвращается, везя за собой переполненные чемоданы. Он ставит их у выхода и, вместо того чтобы уйти, делает несколько шагов в сторону кухни. Его взгляд падает на стол, где стоит пластиковый контейнер с остатками моей еды, которую я разогрела. Рядом чашка с недопитым чаем.

Он медленно подходит к холодильнику, открывает его. Яркий свет выхватывает ту самую пустоту.

Он закрывает дверцу и поворачивается ко мне. На его губах играет тонкая, ядовитая усмешка.

— Ну что, Оль? — его голос звучит мягко, почти ласково, но в каждом слове — лезвие. — Война войной, а кушать хочется всегда? Супружеский холодильник что-то не ломится. Твоих копеечных заработков реставратора, видимо, не хватает даже на нормальную еду. Хочу заметить, что у тебя все еще есть шанс вернуться и отказаться от затеи с разводом, — он не говорит прямо, но я вижу, что он хоть и хочет казаться уверенным в себе, но он все так же не хочет развода, потому что знает, что он, как и я, не будет жить прежней жизнью, когда придется отдать мне мою половину.

— Извини, но я все же откажусь от твоего предложения, — сжимаю кулаки за спиной, а сама надеюсь, что мое лицо ничего не выражает.

— Я, кстати, тут подумал, — продолжает он, делая вид, что разглядывает свои руки. — Раз ты такая самостоятельная и гордая, решила строить жизнь без меня, то и обеспечивать, наверное, ты будешь себя сама. С сегодняшнего дня я прекращаю все переводы на наш общий счет. И на твой личный, разумеется. Содержать тебя больше не намерен. У тебя же есть профессия, верно? — он поднимает на меня глаза, и в них открытое презрение. — Можешь картиночки свои латать. Надеюсь, заказчиков хватит на пропитание.

Его слова падают, как камни, прямо в самую глубину, в тот древний, детский страх, который я всегда тщательно прятала. Страх бедности, неустроенности, невозможности обеспечить себя и детей. Страх остаться у разбитого корыта. Он знает. Конечно, знает. Все эти годы я, можно сказать, зависела от него финансово, вкладываясь в дом и детей, а свою карьеру строила как хобби, которое приносит доход. И он теперь использует это как оружие.