Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 33 – Натали Лин, Наталья Ван

— Это не проблема. Не переживайте. Мы направим официальный запрос в компанию, а если доступ будет ограничен, то заявим об этом в суде. Суд обяжет его предоставить полную отчетность. Не волнуйтесь. Его попытка шантажа на этапе досудебного урегулирования только играет нам на руку, демонстрируя его недобросовестность.

Ее спокойный, уверенный голос действует на меня лучше валерьянки. Я чувствую, как ледяная ярость внутри кристаллизуется в такую же холодную решимость.

— Хорошо. Значит, готовим официальный отказ?

— Именно. Я составлю его сегодня и вышлю вам на согласование. Как только вы его подпишете, я направлю всё его адвокатам официальной почтой. И, Ольга…, — она делает небольшую паузу. — Не опускайте руки. Это только начало. Начало длинного и неприятного процесса. Но мы его выдержим. Я не позволю вам остаться ни с чем. Закон на вашей стороне.

— Спасибо, Виолетта Степановна. Жду вашего письма.

Кладу трубку. Смотрю на экран телефона, на новое сообщение от него.

“Не усложняй процесс. Итак, очевидно, кому присудят все, что было куплено в браке”.

Я открываю наш чат. Мои пальцы летают над клавиатурой. Никаких смайлов, никаких многоточий. Только сталь.

“Ваше предложение получила. Мой адвокат даст официальный ответ. Что касается процесса… ты прав. Мы оба это знаем”.

Я отправляю сообщение и сразу же ставлю телефон в беззвучный режим, откладывая его в сторону. Возвращаюсь к картине. Беру в руки лупу. Внимательно вглядываюсь в сеть кракелюр на лице молодой женщины. Она смотрит на меня с портрета своим печальным, всепонимающим взглядом. Столетия она ждала своего освобождения из-под слоев грязи и неумелых реставраций. Я подношу к холсту тампон, смоченный в специальном составе. Мое дыхание ровное. Рука не дрожит.

Если Денис пытался таким образом вывести меня из себя и заставить среагировать, то у него ничего не выйдет. Я не позволю ему насладиться этим. Потому что на моем поле боя я знаю каждую трещинку, каждый скрытый слой. И сдаваться не собираюсь.

Оля

Я захожу в квартиру, и тишина встречает меня, как всегда, густым, некомфортным напряжением, витающим в воздухе. Бросаю ключи в блюдце на тумбочке, и звук кажется неестественно громким.

Иду на кухню. Открываю холодильник. Свет выхватывает полупустые полки. Остатки пасты в контейнере, которую никто, по всей видимости, не собирается есть, кусок сыра, несколько яиц, пустая банка из-под маринованных огурцов, что тоже очень похоже на моих детей.

Надо готовить. Аня и Максим должны будут поесть, как вернутся с учебы. Но сил… сил просто не осталось. Работа, потом разговор с адвокатом, это циничное предложение Дениса, вытянули из меня последние капли энергии. Я просто стою и смотрю на этот продуктовый минимализм.

— Ладно, — говорю в пустоту. — Сегодня у детей будет то, что они приготовят себе сами. Они взрослые. Не умрут с голоду. В крайнем случае сделают яичницу.

Мысль о том, что я срываю свой же многолетний режим, вызывает легкий, но отчетливый укол совести. Я всегда старалась всем угодить. Утром каша или омлет. В обед обязательно суп. На ужин горячее с мясом и салат. Чтобы дома стоял запах еды. Чтобы они знали, что мама дома. Что мама заботится.

Я так старалась быть идеальной. Идеальной женой, идеальной матерью. А в итоге оказалась здесь. У пустого холодильника, в квартире, с разбитым сердцем и парой контейнеров с остатками вчерашнего ужина. В квартире, где собственная дочь считает меня виноватой во всем, что с нами происходит.