Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 13 – Натали Лин, Наталья Ван

— А теперь, — мягко говорит она, — представь, что с твоей последней слезой ты все это отпускаешь. Отправляешь этих предателей в свободное плавание. Закрываешь за ними дверь. Теперь, когда боли больше нет места в твоем сердце, ты вычеркиваешь их. Выбрасываешь, как ненужный мусор. Все, что было хорошего, связанного с ними, ты уже взяла. Теперь это отходы. Ты не можешь жалеть то, что испорчено.

Слезы постепенно высыхают. Я глубоко вздыхаю, высмаркиваюсь и слегка отстраняюсь. Смотрю на сестру и не могу поверить, что мне действительно стало лучше.

Не на сто процентов, конечно. Рана все еще там, глубокая и кровоточащая. Но та невыносимая, давящая глыба боли, что парализовала меня изнутри… ее больше нет. Я будто стерла самый острый, самый мучительный ее слой.

— А сейчас, — Мила снова садится напротив, и ее взгляд становится жестким и деловым, — взгляни мне в глаза, и давай вернемся в реальность. Этот урод не только обманул тебя, он предал. И ты...

— Я этого так не оставлю, — заканчиваю я за нее. Мой голос, еще недавно хриплый от слез, теперь звучит четко и холодно, как сталь. — Не позволю вытирать об меня ноги.

На лице Милы появляется широкая, почти хищная улыбка.

— Вот и умничка. А теперь неси свой ноутбук. И давай браться за дело.

Оля

Я открываю ноутбук. Пальцы сами находят клавиши, будто действуют автоматически, по старой мышечной памяти. В голове ясная, холодная решимость. Все эмоции, все слезы остались позади, вместе с мокрыми салфетками. Теперь нужно действовать.

Ввожу в поисковую строку: адвокат по семейным делам, лучший в городе, отзывы.

Мила, придвинув свой стул ближе, заглядывает в экран.

— Смотри, чтобы специализация была именно по бракоразводным процессам, — говорит она, делая глоток чая. — И с опытом работы со “сложными” активами. Его компания же записана на вас двоих, верно? Недвижимость?

Я киваю, не отрывая взгляда от бесконечного списка фамилий и фотографий, с натянутыми улыбками.

Так и есть. Когда мой муж только начинал заниматься строительством, ему не хватало активов, и он попросил моих родителей инвестировать в его проект. Тогда они согласились с условием, что часть его компании будет принадлежать мне. Мне было неловко от того, что они ему не верят и просят отдать мне часть активов, ведь у нас же была ТАКАЯ любовь, но сейчас все стало иначе. Теперь я понимаю, почему они настояли на этом.

— Было дело, — спокойно отвечаю я.

— Вот. Значит, юрист должен уметь работать не только со скандалами у песочницы, но и с финансовыми отчетами.

Она ставит кружку с тихим стуком.

— Ты знаешь, в моей практике…, — Мила замолкает на секунду, ее взгляд становится отстраненным. — Я столько женщин видела. С абсолютно пустыми глазами. Они приходили после первых встреч с адвокатами своих мужей, после того, как те выдвигали свои условия. Одни плакали, другие кричали от ярости, третьи просто молчали, как будто их внутренний стержень сломался пополам. И знаешь, что их объединяло?

Я перевожу взгляд на нее, отрываясь от экрана.

— Что?

— Они все на каком-то этапе хотели сдаться. Просто чтобы все это закончилось. Отдать все, лишь бы не бороться. Лишь бы не видеть этого человека в зале суда и не слышать, как он с холодным лицом требует отобрать у них детей или оставить без гроша.