Книга Влюблен (не) по собственному желанию, страница 61 – Татьяна Любимая

Спокойно выключаю воду, вытягиваю одноразовую салфетку, промокаю руки.

— Илья и Костя просто поспорили. Их дед пообещал подарить фирму тому, кто быстрее женится. Им не важно на ком, главное быстрее. У них срок выходит, пять дней осталось.

Спор и ссора со Светой! Вот что сподвигло Костю сделать мне предложение, а я на приворот все списывала. Котяра тоже притворяется так же, как и Илья. В душе поди посмеивается надо мной, глупышкой, поверившей в волшебное действие зелья.

Они просто играют! Оба! И обманывают своего деда.

Обидно. Особенно за Антона Вадимовича. Он любит внуков одинаково, а они…

Сохранять лицо перед Миленой, что мне все известно и при этом все равно, сложно. Она хоть и дура с куриным мозгом, но считывает мое настроение.

— Подстилка без роду, без племени, — шипит с упоением, — пустышка, которая окрутила Костю, а потом решила прибрать к рукам чужое имущество. Не видать тебе ничего, дед у них не дурак, согласие на брак после трех дней знакомства не даст, а со Светкой я их познакомила еще год назад. А ты, — меряет меня презрительным взглядом сверху вниз, — может, ты вообще шпионка и работаешь на конкурентов… А что, это мысль! Обязательно поделюсь ей с дедом!

Вот же сучка!

— Знаешь что, Барби, — выбросив бумажную салфетку в урну, подхожу к Милене близко — близко с таким зверским выражением лица, что блонди вжалась спиной в стену, вытаращила глаза, вот — вот начнет орать, звать на помощь. — Не стой у меня на пути. Я не трогаю тебя, ты не трогаешь меня, поняла?

— А… а то что? — шевелит рыбьими губами силиконовая кукла.

— Я из деревни, помнишь? А у нас, деревенских, разговор короткий, — поднимаю руку, скрючиваю пальцы перед лицом Милены.

— Сумасшедшая! — визжит она от страха.

— Жениха своего держи крепче, а то стоит мне поманить его пальцем… Ну ты поняла, да?

Милена по стеночке, по стеночке, заскользила к выходу, распахнула дверь.

— Илюша! — закричала, зацокала каблуками, понеслась в столовую, где мы ужинали.

Не торопясь, иду за ней.

Положенное по этикету время я выдержала, можно прощаться.

Услышав впереди шум, крики, грохот, ускоряю шаг.

Представшая моим зеленым глазам картина повергла меня в шок, а еще звучащие в голове слова Милены лопнули как мыльный пузырь.

Минуту назад здесь явно были петушиные бои. Пол усеян оторванными пуговицами, в углах валяются пиджаки, а несколько человек держат Илью и Костю, скручивая им руки за спиной. Между ними стоит раздосадованный Антон Вадимович, ругается, отчитывает внуков как мальчишек — драчунов, а они его не слышат, дергаются, пинаются, пытаясь достать друг друга ботинками.

У Ильи под глазом наливается кровью синяк, у Кости из уголка губ струится кровь, капает на рубашку. Рукав от плеча оторван, висит на честном слове.

Милена причитает, заламывает руки, подойти к своем мужчине не решается.

Мне поддаваться ужасу некогда, у меня Костя кровью истекает!

Хватаю салфетку со стола, смачиваю ее водой из стакана, подбегаю к жениху, закрывая его собой от деда и брата.

— Стой смирно, пожалуйста, — прошу и прикладываю мокрую тряпицу к разбитой губе.

— Ауч! — шипит Костя как огонь, на который вылили воду. Фокусирует взгляд на мне, застывая, прекращая дергаться.

Ему больно, он морщится, и я вместе с ним.