Книга День не святого Лёхи, страница 66 – Хельга Дюран

— Нет, ну, что ты, — рассмеялся Семён. — Этот господин иностранец. Больше всего он восхищается "Наядой", но желает купить ещё две картины. К сожалению, не имею возможности представить вас друг другу. Покупатель пожелал остаться инкогнито.

— Боже! Конечно, я согласна. Если это не шутка?

— Да какие шутки, Оль! Ты талантище! — поддержал меня Лёша.

— Тогда я пойду подготовлю всё к сделке, — обрадовался Семён. — И маленькое уточнение… Десять процентов комиссия музея за сделку.

Это такие мелочи. Я была согласна и на половину, но Лёша был другого мнения.

— Слышь, Сёма! А харя у тебя не треснет? — рассердился он. — Пять процентов! И то, только потому, что мы друзья.

— Ладно, — поджал губы Семён.

— И передай Инкогните, что цена на тридцать процентов дороже!

— Лёша! — возмутилась я, но было поздно — Семён уже ушёл.

— А чё, Лёша? По-моему, тебя наебать хотят! Опять.

— Ты сейчас мне всю сделку зарубишь. А я ещё папе миллион торчу!

— Ты давай тут это… Не нервничай, короче! И ребёнка моего не нервируй!

Вы посмотрите, как он заговорил! А ведь мы ещё даже не женаты!

— Знаешь, что? — я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы высказать Лёше всё, что я о нём думаю, но тут прибежал ещё более радостный Семён.

— Покупатель согласен! Пройдёмте в мой кабинет! — он аж подскочил от радости.

— Господи! — только и смогла выдавить я, чувствуя, что ещё немного и лишусь чувств. — Лёша, я уже говорила, что тебя люблю?

— И я люблю тебя, куколка. Охренеть, я женюсь на миллионерше!

(Пять лет спустя)

Если бы пять лет назад кто-то сказал, что я, Лёха Ахтырский, буду стоять посреди квартиры с двумя рюкзачками, упаковывая кроссовки, боксёрские перчатки размером с кошачью лапку и целую аптечку пластырей с мультяшками, я бы рассмеялся этому пророку в лицо!

Но реальность оказалась круче любого прогноза.

— Пап, а деда Серёжа нас научит бить ногой в голову? — Мишка, мой старший на целых три минуты сын, устроил мне допрос с пристрастием, вися у меня на левой руке.

— Нет, — фыркнул Глебка, цепляясь за правую. — Дед сказал, что ногами — это карате, а мы боксёры! Мы будем бить в живот!

У нас родились близнецы. Сразу два крепких пацана. Ну, так, а кто делал?

Оля ходила со мной на пробежки месяца до седьмого. Не сдавалась до последнего. Я думал, вперёд неё рожу от страха или врача её прибью, который ей бегать разрешил, но всё обошлось.

Теперь у нас все на спортике. Дети ходят ко мне в зал вместе с Олей, тёща крутит жопой на пилоне, а тесть в качалку повадился. Начал ревновать Ларису Аркадьевну к другим мужикам, вот и решил подкачаться. Тёща его тоже ревнует. Страсть у них теперь неимоверная. Еле упросили внуков взять на выходные.

Я прохожу по коридору мимо своего портрета. Оле нравится рисовать меня, как будто я бог красоты. Я не против, раз ей нравится, но иногда становится не по себе от мысли, что Оля меня боготворит. Что я Аполлон какой-то? Вот она, да — богиня.

На кухне моя куколка заворачивала в фольгу пирожки, чтобы тесть с мальчиками не умерли с голоду на правильном питании тёщи.

Федя, наш рыжий террорист, сидел на холодильнике и смотрел на всю эту суматоху с видом короля, наблюдающего за крестьянами.

— Лёш, — Оля строго ткнула в меня ложкой. — Положи им свитеры потеплее. И скажи папе, чтобы не кормил их мороженым перед сном!