Книга День не святого Лёхи, страница 23 – Хельга Дюран

— Вот именно, что тебе кажется. Не знаю за всех спортсменов… Мне вот худенькие не очень. Ходят к нам фитоняшки всякие в спортзал. Того и гляди пополам штангой переломит. Воблы. Кто пиво любит, тем сойдёт.

— А ты пиво, стало быть, не любишь?

— Не, я больше водочку там… Или коньячок. Смотря, закуска какая.

— Но при этом ты сам из спортзала, наверное, не вылазишь?

— Так у меня работа такая из спортзала не вылазить.

— А кем ты работаешь?

— Тренером.

— А, ну понятно…

— Мне тоже всё понятно.

— Что именно?

— Что я тебе нравлюсь, но ты признаться никак не хочешь. Только дразнишься.

Господи, неловкость за неловкостью. Это когда-нибудь закончится? Надо скорее чай пить и гостя выпроваживать, пока мы не заболтались и в спальне не оказались.

Я разделила кусочек торта, который отрезал Алексей ещё напополам, и положила эту крохотульку к себе в тарелку. Торт выглядел аппетитно, но наедаться на ночь сладким было смертельно для моей фигуры.

— Ты очень хороший мужчина, Лёш, но мы с тобой слишком уж разные.

— У тебя комплексы какие-то, Оль? Я не пойму? Ты поэтому на диете? Считаешь себя толстой?

Бинго! Неужели до него дошло? Как до утки, на седьмые сутки.

— Ты очень красивая, — продолжил лить мне в уши Алексей. — Зря ты так думаешь.

— Тебе легко говорить. Вон, ты какой… — я осеклась, чтобы снова комплимент ему не сделать. — Как шкаф, — не придумала ничего лучше и снова почувствовала себя глупой.

— Так я мужик. Я и должен быть большим и сильным. Природой так заложено. Самец — добытчик, охотник, защитник.

— А самка?

— А чего самка? Она просто должна быть. Это самцы за ними охотятся, добиваются, ухаживают. Самочки просто потом выбирают, кто им больше понравится.

Вот мы уже скатились даже не в первобытную эпоху, а к животным.

Если следовать рассуждениям Алексея, то он лев, а Валя… Павлин, получается?

Хорошо, что мы не животные. Я, по крайней мере, точно человек.

Насчёт орангутанга, сидящего на моей кухне, я бы не стала спорить. Примат. И рассуждения у него такие же.

— У тебя отличная фигура, — снова начал Алексей. — Попка, грудь — всё на месте. Я же всё потрогал… Упругое, мягонькое всё. Есть за что подержаться. Кожа нежная…

— Хватит! — оборвала я мужчину, чувствуя, что завожусь от одних только воспоминаний о том, как именно он меня трогал. Словно наяву почувствовала сильные, мускулистые мужские руки Алексея на себе. Он сидел в опасной близости от меня, и это сводило с ума. — Я, кажется, уже говорила, что у меня есть жених?

— Бля-я-я… — осуждающе протянул сосед.

— Он мне выставку, кстати, устраивает. В музее. Мои картины, наконец, прославятся. И я тоже.

Я сменила тему, чтобы подчеркнуть, что Валя для меня тоже что-то делает. Выставку и стулья сложно было сравнивать. Так что вот так тебе, самец!

— И чё за музей? — сквозь зубы выдавил Алексей.

— Современного искусства, — с гордостью произнесла я, как будто вопрос давно решённый.

— У меня там кореш армейский работает. Хочешь, я его напрягу, чтоб за тебя похлопотал?

Ой, что там за кореш у него? Охранник, что ли? Смех, да и только.

— Спасибо, Лёш, за меня уже похлопотали.

— Ладно, пойду я, — резко засобирался сосед. — Спасибо за кофе! Спокойной ночи!

Было видно, что Алексей обиделся. Мне стало жутко неловко за то, что я его расстроила.