Книга Собственность жестокого, страница 66 – Хельга Дюран

— Жалко, что я не убила тебя тогда! — подала голос до сих пор молчавшая Ульяна. — Надо было тебе яйца отстрелить, а не ухо!

Кирилл заржал, как конь, а потом закашлялся, согнувшись пополам от боли. Я тоже улыбнулся, только мысленно. Это было так некстати дразнить и без того кровожадного Умара, но попросить Ульяну помолчать было бы слишком эгоистично с моей стороны. Если мне нечего сказать перед смертью этому ублюдку, пусть хоть она выскажется и облегчит свою душу.

— Я тоже жалею, что не пристрелил тебя тогда, когда отвалил за тебя кучу денег Мирону, сучка ты этакая, — сказал в ответ Умар. — Ну, что Мирон? Девственность Ульяны стоила того, чтобы ты получил пулю вместо неё?

— Я бы принял даже смерть вместо неё. Отпусти Ульяну, Умар. И возьми мою жизнь. Моя жена ничего тебе не сделала. Ты стрелял в неё, она в тебя — вы квиты. Зачем тебе убивать её? Что тебе это даст? Если ты оставишь в живых Ульяну, она расскажет всем о твоём благородстве, а так же о том, как ты в честной схватке победил самого Мирона, отомстив ему за смерть отца! Только представь, как ты прославишься среди бандитов, Умар! Ты снова станешь уважаемым человеком!

— Из твоих уст это звучит заманчиво. Я бы пощадил её. Правда, Мирон, нашёл бы в себе силы и благородство отпустить, но она носит твоего выродка! Так что, прости, вы все должны сегодня сдохнуть. Иначе, что это тогда за кровная месть? Так… Одно название…

Вот, сука! Откуда он знает о беременности Ульяны? Больше мне нечем было заинтересовать Умара. Мой бизнес он и так заберёт, когда я попрощаюсь с этим миром навсегда, ведь ни у меня, ни у моей жены нет наследников.

— Ай, живот! — воскликнула Ульяна, и моё сердце вновь облилось кровью.

Что-то с малышом? Боже, ещё бы у неё такой стресс! Не дыша, я смотрел, как она хватается рукой за живот и начинает приподнимать край толстовки, выглядывающей из-под бронежилета. За поясом её джинсов торчала рукоять пистолета, и я понял, что с её животом всё в порядке, ей просто нужно вытащить оружие.

Вот бы она успела бросить ствол мне! Это был бы неплохой шанс на спасение.

Я хотел подать ей какой-то знак, но это было невозможно, учитывая то, что Умар с меня взгляда не сводил. Это хорошо, что он на меня смотрит, а не на руку своей заложницы.

Кирилл тоже оживился, увидев осторожные манипуляции Ульяны. Он попытался встать на ноги, и у него это получилось.

— Слушай, Умар, тебе не уйти, — отвлёк он внимание чеченца на себя. — Дом окружён. Наши ребята тебя живым не выпустят.

— Меняю твою жизнь, на жизнь моей жены! — перешёл я в словесное наступление. — Слышишь стрельбу?

С улицы больше не доносилось ни звука, а это означало, что кто-то из нас с Умаром победил, точнее, кто-то из наших бойцов выиграл в перестрелке. Очень хотелось верить, что мои парни надрали зад чеченцам, но могло быть и наоборот.

Ульяна уже ухватилась за рукоять пистолета и сняла его с предохранителя. Молодец, девочка! Всё, как я учил!

— Вот и я не слышу! — продолжил я заговаривать зубы чеченцу. — Твои шакалы мертвы, Умар! Всё кончено! Тебе не выйти живым из дома!

— Я готов умереть, если и ты подохнешь вместе со мной! Славный день, чтобы умереть! — упрямо ответил Умар.

Запах дыма усиливался. Дом уже горел вовсю, но этот говнюк и не думал спешить. Ему доставлял удовольствие мой беспомощный вид, и он стремился насладиться им как можно дольше. Наверняка он много раз представлял этот момент в своих больных фантазиях. В них я стоял на коленях, истекая кровью и рыдая, умолял его о пощаде для меня и моей жены.