Книга Трофей для жестокого, страница 71 – Хельга Дюран

Раздразню чеченцев так, что они покажут своё истинное лицо. Либо Умар полыхнёт от ревности, и начнутся бои без правил, либо смиренно проглотит мою провокацию, и я пойму, что он реально заглох.

Тут мы всё и выясним.

Я представил, как задымит пукан у молокососа, когда я войду в зал под руку с ослепительной Ульяной в кроваво-красном платье, и у меня член вскочил.

Где Ульяна, мать её ети?

Прошло больше часа, поэтому я забеспокоился. Рано я бдительность потерял. Не могут бабы так долго мыться. Что-то, сука, случилось. Ох, жопой чую, что неспроста она, так задерживается.

Пришлось натягивать трусы и подниматься. Какого хуя вообще? Я неясно выразился? Наверное, она сама хочет жёсткого анала, а попросить стесняется — другого объяснения я не нашёл.

Не обнаружив Ульяны в её спальне, я разозлился ещё больше. В ванной было сыро, значит, реально мылась. Но где она теперь, блять?

Это всё моя доброта! Распустил я её своим хорошим отношением! Вот что значит, дать бабью немного воли!

Спустившись в гостиную, я просто охуел.

Ульяна лежала на полу без чувств, будто мёртвая. Рядом початая бутылка коньяка, что привёз Магомед, и надкусанный персик.

Отравил, гандон! Не меня, так девчонку!

Господи, если она ещё жива, не дай ей погибнуть! Надеюсь, я нашёл её не слишком поздно? Мою принцессу ещё можно спасти?

— Ульяна! Детка! — я упал перед ней на колени, шлёпая её по бледным щекам ладонями.

Это я виноват! Только я один. Бог мне уже давал намёки, что я поступил опрометчиво, взяв девочку в залог, но моя похоть и самолюбие перевесили всё. Стоячий хуй и жадность до денег заслонили весь здравый смысл. Сгубил ни в чём не повинную девочку!

— Пошёл в жопу, козёл озабоченный! — простонала Ульяна пошевелившись. — Ненавижу тебя! Отвянь уже! Сам себе соси!

Я не понял, она просто пьяная? Я шлёпнул её по лицу уже сильнее, с претензией, и она повернулась набок, подложив под голову руку, пытаясь устроиться удобнее. У неё ничего не выходило, поэтому она продолжила ворочаться, бормоча ругательства в мой адрес.

Я смотрел, как Ульяна вошкается, а самого будто током ебашило. Облегчение, смешанное с бешеной злобой, вытесняло тревожность, оттого меня и заколошматило. Вот же сучка! Какого хера вообще я должен это терпеть?

Сколько она выпила? В бутылке не хватало всего трети. Остальной алкоголь был на месте. Возле корзины я нашёл кожурки от мандаринов и косточки от абрикосов.

Я жду ее там, как дебила кусок, а она тут бухает и фрукты немытые хомячит? Разве можно упиться в сопли за час со стакана коньяка? Похоже, что да. Может, всё же врача ей вызвать?

Да, бля-я-ть!

Подхватив Уляну под живот, я поставил её раком и засунул ей два пальца в рот до самых гланд. Она пыталась вырываться, дрыгалась, кусалась даже, но как-то вяло. Держал сучку, пока из неё всё бухло не вышло вперемежку с фруктовым пюре. Когда блевать стало совсем нечем, Ульяна горько расплакалась и перестала трепыхаться.

Так-то лучше.

Закинув безвольную тушку на плечо, я поволок её в спальню. Можно было позвать на помощь кого-то из охраны, но от мысли, что мою девочку трогает какой-то другой мужик своими потными похотливыми клешнями, в меня вселялись черти.

От Ульяны немного попахивало рвотой. Волосы не пострадали, только одежда. Искупать бы ее снова, но тащить её в ванную, а тем более умывать, у меня физически не было сил. Натруженные мышцы на плече снова разнылись. Швы бы не разошлись, уже не до хорошего.