Книга Не твоя игрушка, страница 3 – Лера Титова

Утром я позвонил Диману.

— Узнай всё об Орлове и Асе. Как давно вместе. Где живут. Что делают. Всё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Воронов, она ушла. Полгода назад. Может, отпустишь?

— Нет.

Диман вздохнул.

— Ладно. Но если Орлов тебя опять отделает...

— Не отделает.

Я сбросил. Намотал бинты. Поехал в зал. Встал перед грушей. И начал бить.

Левый прямой. Правый кросс. Удар за ударом. Перед глазами — Макс. Его рука на её талии. Его «моя девушка». Его самодовольная ухмылка.

Я бил, пока костяшки не закровоточили. Пока пот не залил глаза. Пока в голове не осталось только одно слово: «Моя».

Она была моей. И будет. Чего бы мне это ни стоило.

Я вернулась в этот город в пятницу вечером.

Поезд прибыл в семь. Я вышла на перрон с одним чемоданом и дорожной сумкой через плечо. Вокзал гудел — люди спешили, обнимались, прощались. Я стояла у расписания и смотрела на табло, хотя мне не нужно было никуда ехать. Просто тянула время. Просто боялась.

Полгода. Шесть месяцев, две недели и три дня с той ночи, когда я ушла из его пентхауса под дождём. Я не считала. Но цифры сами отпечатались в памяти, как шрамы.

Мама встретила меня тогда на пороге — молча, без вопросов. Просто обняла и отвела в мою старую комнату. Я проплакала неделю. Потом ещё неделю просто лежала и смотрела в потолок. А потом встала. И начала меняться.

Сначала — внешность. Я выбросила очки. Купила линзы. Научилась краситься — не так, как раньше, робко, неуверенно, а по-настоящему. Смоки айс , стрелки, алые губы. Мама смотрела на меня и качала головой: «Ты стала другой». «Я стала собой», — отвечала я.

Я записалась в спортзал. Три раза в неделю — кардио, силовые, растяжка. Моё тело менялось. Талия стала тоньше, бёдра — округлее, руки — рельефнее. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Но мне нравилось. Впервые в жизни я себе нравилась.

Потом — гардероб. Я выбросила все мешковатые кофты. Все бесформенные джинсы. Все «серые» вещи, которые носила годами. Вместо них — корсеты, облегающие платья, косухи, узкие джинсы, юбки-карандаш. Красный. Чёрный. Белый. Цвета, которые кричали: «Я здесь. Я живая. Я настоящая».

Маринка приезжала ко мне дважды. Первый раз — в шоке. Второй — с восхищением. «Аська, ты стала бомбой», — сказала она. И я знала, что это правда.

Но внешность была только оболочкой. Внутри я всё ещё была той Асей. Которая любила его. Которая помнила каждое прикосновение. Которая просыпалась ночами от его голоса в голове.

Я не забыла Артура. Я пыталась. Честно пыталась. Но его лицо стояло перед глазами каждый раз, когда я закрывала их. Его голос звучал в ушах, когда я слышала низкие мужские тембры в толпе. Его прикосновения мерещились на коже, когда ветер касался шеи.

Я ненавидела его за ту ночь. За то, что он сделал со мной. За ту женщину, которую он трахал за стеной, пока я сидела в соседней комнате и слушала. За «ты моя игрушка». За холод. За грубость. За всё.

Но я всё ещё любила его. И именно поэтому вернулась.

Не ради мести. Не ради того, чтобы позлить. А чтобы доказать — ему и себе — что я больше не игрушка. Что я стала той, кем всегда была внутри. Чёртовкой. Женщиной, которая сводит с ума. Которая не просит. Которая берёт.

Макс Орлов появился в моей жизни случайно. Или не случайно.