Книга (Не)идеальная девочка, страница 97 – Настя Мирная

— Здесь часто ездят или ходят? — выбивает, глядя в глаза. В голове такой туман, что даже понять не пытаюсь, для чего он это спрашивает. Молча качаю головой. — Камеры есть? Охрана? — бомбит, не давая время на передышку. Опять отрицание.

— Отлично!

Быстро перебирает ногами, на которых всё ещё паркуются мои босые ступни, и прижимает меня к забору, полностью скрывая нас в его тени от и без того тусклого света пары фонарей.

— Не могу, блядь, больше, малыш. Только не кричи. Не отталкивай. Всё хорошо будет. Веришь?

Ни черта не понимаю, но всё же киваю. Оставшиеся в мозгу слова разлетаются вдребезги, когда Северов снова и снова атакует мои губы, сдавливает ягодицы, сжимает грудь, пробираясь под футболку, прокручивает и оттягивает соски.

И пусть до боли, но это не та боль, от которой хочется кричать и плакать. Сладкая. Желанная.

Без предисловий раздвигает свои ноги вместе с моими и накрывает ладонью промежность.

Страха нет.

Подаюсь навстречу и стону, до крови закусывая слизистую.

— Мокрая… Такая мокрая… Горячая… В тебя хочу… Сука, терпеть не могу… — выбивает, снова прорываясь языком в рот.

Отвечаю без промедления. Горю. Сгораю. Отдаюсь.

Мой. А я его.

Даже если он захочет отыметь меня прямо здесь, остановить я не смогу. Слов нет. Мысли в кучу. Тело в огне. Сердце стучит для него.

Рука между бёдер становится настойчивее.

Позволяю.

Его пальцы до рези натягивают лосины, которые безжалостно давят на клитор и на половые губы.

— Артёёём… — стону, хриплю, зову, умоляю.

— Что, маленькая? — стонет в ответ, вглядываясь чёрными глазами в мои не менее тёмные.

Сквозь туман вижу своё отражение в его зрачках. Взгляд у меня такой же безумный, как и сорвавшееся с цепи сердце и горящее под его напором тело.

— Коснись меня там… — показываю глазами, опускаясь вниз.

— Я и так… — шипит, шумно гоняя воздух.

А я вообще не помню, как дышать.

— Не так… без… — больше ничего не выдавливаю. Голосовые в петлю. В горле спазм.

Северов тяжело сглатывает и, задирая футболку, запускает руку под резинку лосин и белья.

— Дааа. — рычу, когда его ладонь касается лобка и опускается ниже.

Он замирает и пальцами второй поднимает моё лицо, вынуждая смотреть в глаза. Двести двадцать и тысячи молний.

— Уверена? — сипит, тоже не справляясь с голосом.

— Да! — выкрикиваю шёпотом и сама тяну его запястье ниже.

— Блядь! Пиздец! Охуеть! Малыш! Я тебя… Тебя… Блядь! — бомбит матами, но меня заводит ещё сильнее.

— Пожалуйста, Тёма, не могу больше. Хочу… Хочу тебя… Пиздец, как хочу… — не выходит выразиться иначе.

От расплавленных мозгов ничего не остаётся, когда в игру вступает жадная похоть.

Северов поддаётся и скользит ниже, размазывая соки моего желания по розовым складкам. Чувствую, как его пальцы слегка давят на вход, и он проскальзывает одним внутрь. Стону, вгрызаясь в его шею. Артём начинает медленно двигать им туда-сюда, а я на каких-то животных инстинктах подаюсь бёдрами ему на встречу. Его движения становятся быстрее и резче. Узел в животе разрастается до неимоверных размеров, давя на остальные органы и причиняя боль. Пульсация нарастает. Парень бросается на мой рот, но даже это не отвлекает от новых ощущений. К первому пальцу добавляется ещё один, с трудом проталкиваясь между тугих стенок. Кусаю его губы. Во рту кровь. Выпиваю и глотаю. Большим пальцем он касается набухшего клитора и начинает растирать круговыми движениями. Ещё быстрее, напористее, размашистее. Давление нарастает, готовое раздавить моё неспособное к сопротивлению тело. Разорвать изнутри.