Книга (Не)идеальная девочка, страница 59 – Настя Мирная

— Серьёзно? — хриплю, не переставая целовать, гладить, ласкать, дышать.

— Да! Серьёзнее некуда! Не знаю, как жила раньше! — выдаёт сбивчиво, хватая через рот кислород. Горящие зелёным огнём глаза светятся ярче неоновых вывесок. — Я… Я… Господи! Артём, я не знаю, что со мной происходит! Не знаю, что делать! Как жить с этим всем дальше! Я… Я так хотела увидеть тебя! Обнять, поцеловать… Я с ума схожу! Ведь так не бывает! Это же по-настоящему?! Прошу, скажи, что да!

— Блядь! Да, малыш, да! По-настоящему. Реальнее, сука, не бывает. Не касаться тебя — пытка. Не целовать — жажда. Не вдыхать твой запах — смерть. Не быть рядом — ровная линия пульса. Я совсем башкой двинулся на тебе. Не могу, блядь, иначе. — с хера ли во мне вдруг поэт проснулся? Не моя тема.

— Значит, нас таких двое, Тёма… — выдаёт несмелую улыбку, будто сама себе не верит, сомневается.

— Скажи ещё раз. — выбиваю шёпотом.

— Что?

— Назови меня так.

— Тёма?

— Да.

— Тёма. Тёма! Тёмочка! Я… Я так… Блин! — обрывается и замолкает.

Прячет лицо у меня на плече.

Я не давлю, хотя хочется вырвать из неё эти слова. Даже если это и не то, что я так хочу услышать. Что бы она не собиралась сказать, я хочу знать. Но вместо этого просто прижимаю свою девочку сильнее. Глажу по волосам, утыкаюсь в них лицом и снова дышу.

— Поехали, маленькая? — хриплю в её макушку, продолжая водить ладонями по спине.

Она ничего не отвечает, но чувствую лёгкий кивок головы. С трудом делаю шаг назад, отцепляясь от Насти. Открываю дверь, как сраный джентльмен, и жду, пока она сядет. Подаю руку, когда подходит к машине и касаюсь её губ быстрым поцелуем: не могу сдержаться. Обхожу Гелик и прыгаю на водительское. Завожу мотор, но к педалям не прикасаюсь, залипая на ведьмочку. Она сидит, опустив голову и сжимая на коленях кулаки.

— Всё хорошо, девочка моя? — выбиваю сипло, двумя пальцами приподнимая её подбородок и слегка поворачивая лицо в свою сторону.

— Да, всё нормально. Не обращай внимания. — выдаёт неожиданно вымученную улыбку. — Поехали?

— Нет. Пока не расскажешь, что случилось. Только что всё было заебись, а сейчас? — с трудом сдерживаюсь, чтобы не зарычать. Ибо какого хера?

— Всё хорошо, правда. Просто это так странно. Я сбегаю от жениха к тебе и… — опять замолкает, а я стискиваю челюсти до зубного скрежета.

Не могу слышать о нём. Услужливое подсознание тут же рисует картины, от которых выть хочется. Моя Настя и этот зализыш, сука.

С трудом вынуждаю держать открытые ладони и не сжимать в кулаки.

— Что "и", Настя? — шиплю сквозь зубы, здесь сдержаться не удаётся.

Она отворачивает лицо и вздыхает так, словно больше никогда у неё не будет возможности этого сделать. Поворачивается всем телом, насколько позволяет пространство салона, и смотрит мне в глаза. Знакомо пробивает двести двадцать. Кайфую, не обращая внимания на мандраж.

— Я боюсь, Артём. Мне страшно. Я не знаю, к чему всё это приведёт! — переходит на слабый крик. — Я не могу делать вид, что ничего не происходит. Дома постоянно на нервах! Мне кажется, что у меня на лице написано, что я пошла от Кира налево! И бросить я его не могу! Не могу подвести родителей! Я пойму, если ты сейчас прогонишь и больше никогда не подойдёшь. Я смирюсь с этим. — заканчивает едва слышно.