Книга Моя идеальная, страница 236 – Настя Мирная

Она несмело оборачивается и открывает глаза, в которых горит удивление, которое и в голосе её сквозит.

— Всё?

— Всё, родная. — шепчу, опускаясь вместе с ней на кровать.

Тяжело дышу, водя ладонями по напряжённой от боли спине, перебирая пальцами позвонки, пока она полностью не расслабляется, а дыхание не выравнивается. Заглядываю в лицо, понимая, что Настя уснула.

Несмотря на то, что за ночь я поспал не больше пары часов, постоянно прислушиваясь к её дыханию и готовясь в любой момент успокоить её страхи, даже сейчас мне отрубиться не удаётся. Так и лежу, обнимая любимую и упиваясь удовлетворением, представляя, что сделаю с Должанским, как только доберусь до него.

В этот раз мразота не отделается расквашенной мордой. Я не просто готов его убить. Я хочу… Нет, не хочу, я сделаю так, что он пожалеет о том, что я не прикончил его на пороге академии. За каждое мгновение боли, что приходится терпеть моей девочке, он расплатится часами агонии.

Малышка что-то неразборчиво бурчит во сне и закидывает перебинтованную ногу мне на бёдра. Провожу подушечками по бинту и шумно выдыхаю, опуская веки.

Мы справимся с этим. Вместе справимся. Обязательно.

Только после её рассказа давление, которое размазывало изнутри грудную клетку, наконец ослабло, и я смог дышать относительно свободно. Я ведь готовился к самому худшему. Боялся, что уёбок сделал хоть что-то из того, что озвучил мне тогда по телефону.

— Ещё спите, что ль? — заглядывает через приоткрытую дверь Егор.

Отрицательно качаю головой и прикладываю палец губам, давая понять, чтобы не шумел. Он коротко кивает и прикрывает дверь. С особой осторожностью снимаю с себя ногу и укрываю любимую одеялом.

— Люблю тебя, родная. — шуршу хриплым голосом, прикасаясь к губам в лёгком поцелуе.

Настя снова коротко стонет и кривится, будто от боли. Каждая мышца и жила в теле натягивается, как гитарная струна. Одно неверное движение и нутро в мясо. Но девушка тут же расслабляется и поворачивается на бок. Забиваю лёгкие воздухом, снова подтягиваю одеяло и иду на кухню.

— Привет, братиш. — бросает Егор, закуривая.

Возможно, никотин и помог бы мне сейчас хоть немного расслабить нервы, но вместо этого я с размаху хуярю кулаком в стену. Из разбитой ранее руки тут же начинает течь кровь. Наблюдаю за алыми каплями несколько секунд, а потом упираюсь лбом в бетон, закрыв глаза, и просто, сука, дышу, переживая этот момент.

— Всё плохо? — сипло толкает брат, кладя ладонь мне на плечо.

— Блядь, сколько ей ещё будет больно? — режу хрипом. И не только о сейчас, но и в общем спрашиваю. Правда, понятия не имею, откуда ему знать ответ на этот вопрос. — Мы, сука, с самого начала отношений из этого дерьма выгрести не можем. То расставание на три недели, потом эта мразота мне башку проломила. Теперь ещё и это… — выбиваю, всё так же не открывая глаз.

Егор сильнее вжимает пальцы в плечо и тянет на себя, вынуждая оторваться от стены.

— Давно вы вместе?

Толкаюсь спиной к стене и скатываюсь вниз, подгибая колени. Пару минут трачу на то, чтобы выровнять слетевшую к чертям дыхалку. Брат падает рядом и молча ждёт.

— Тебе в общем или по дням посчитать? — растягиваюсь в невесёлой усмешке. — Вообще с начала сентября, но, сука, из этого времени больше половины срока порознь были.