Книга Моя идеальная, страница 203 – Настя Мирная

Да, в машине мне снесло крышу от его близости, но теперь в душе зарождаются страхи, а я ещё не понимаю, как с ними бороться, поэтому уверенно обрубаю:

— Справлюсь.

Правда, пока сама не знаю как. Мыться одной рукой наверняка то ещё испытание, но выбора нет. К тому же мне надо настроиться и выбрать тактику поведения, прежде чем рассказать обо всём произошедшем со мной не только Артёму, но и Антону с Егором. Не уверена, что смогу повторить свой рассказ ещё хоть раз. Слишком страшно проходить через это снова, но выбора нет. Я не хочу мучать любимого неизвестностью чрезмерно долго, поэтому принимаю решение покончить с этим сегодня же.

Не могу видеть его потухшие глаза и горькие улыбки. Не могу… Это намного хуже того, что я пережила. Тысячекратно хуже, когда страдаешь не ты, а человек, ради которого живёшь.

Поворачиваюсь в его руках и обнимаю за шею, поднимаясь на носочки. Точнее, перебрасывая весь упор на правую ногу, висну на Северове и шепчу ему в рот:

— Сколько раз принятие душа ограничивалось только мытьём? — Тёма опускает веки и гулко выдыхает, скользя ладонями по моей спине. Глотаю выпущенный им воздух вместе с любимым запахом и прижимаюсь к губам. — Я справлюсь, родной. Пока не знаю как, но что-нибудь придумаю. Пообщайся пока с братом. — по нейронным сетям пробегает несколько десятков вопросов, но я задвигаю их на дальний план. Для этого ещё будет время. — Я быстро.

— Если что, зови. — режет сипом и, поцеловав, разворачивается и возвращается на кухню.

Благо, у Егора ванная, а не душевая кабина. Заткнув пробку, настраиваю воду на приемлемый кипяток, не только потому, что мне холодно, но и для того, чтобы смыть с себя все воспоминания о прикосновениях Должанского.

При мысли о нём со стуком стягиваю челюсти и сгребаю пальцы на здоровой руке в кулак.

Неужели ему удалось сломать меня? Почему от одного его имени или фамилии меня прошибает ознобом, а на коже выступает то испарина, то холодный пот? В ту ночь мне пришлось быть сильной. А сейчас? Могу ли я позволить себе слабость или это меня убьёт?

Стоило только увидеть кровь на своих руках и у меня случилась истерика.

Справлюсь ли я с этим? Смогу ли побороть свои кошмары?

Присев на край ванны, стягиваю с себя больничную одежду и развязываю бинт на бедре. Задеваю взглядом не очень длинный, но широкий, кривой, красный шрам и схлопываю веки. Дыхание учащается, а сердечная мышца срывается в галоп.

Я снова чувствую, как ногу разрезает острой болью, как холодный металл входит в кожу, пробивает мышцы и будто обжигает. Прикладываю ладонь к тому месту и ощущаю, как между пальцев сочится горячая влага.

Меня начинает колотить. Зубы стучат друг об друга. Руки дрожат. Уши забивает ватой, а горло сжимает спазмом, отчего воздух кажется вязким и дышать становится чертовски сложно. Хватаю его непослушными губами, но он с хрипами вырывается обратно.

Я задыхаюсь.

Я, мать вашу, снова умираю.

Перед глазами темнота. Внутри паника и отчаяние.

Соскальзываю на пол, но больно не от удара об кафель, а от того, что тяжёлые ботинки Должанского ломают мне рёбра.

— Настя! — кричит Артём, подрывая меня с пола и несколько раз встряхивая. — Что случилось?! Настя?!

В этот раз из погружения в Ад мне удаётся выбраться гораздо быстрее. Всего через пару минут я фокусирую взгляд и вижу перепуганные глаза любимого.