Книга Моя идеальная, страница 20 – Настя Мирная

— Даже не думай об этом. — раздаётся за спиной тихое рычание.

— Почему?

Поворачиваюсь и встречаюсь глазами с расширенными зрачками парня. Он молча выдёргивает у меня шорты и бросает обратно на полку.

— Дома ты будешь только так ходить. — обжигает глазами, скользя по голым ногам и поднимаясь выше. — А ещё лучше вообще без тряпок.

— Артём, ну не буду же я голая расхаживать по квартире.

— Я вот вообще не против. Но, боюсь, тогда расхаживать тебе вообще не придётся, потому что всё время мы будем проводить в постели.

— Ты невыносимый!

— А ты охуенно-сексуальная. Блядь, хочу тебя каждую секунду. — выдыхает сквозь сжатые зубы и прикрывает глаза. — Но сейчас не до этого. Сначала займусь твоими руками, а потом в магаз надо. А то в холодильнике уже целое мышиное кладбище. И тебе шмотки нужны, и… Что тебе там ещё надо?

— Расчёска, зубная щётка, шампунь…

Перечисляю, пока Север занимается моими руками. Но говорю это скорее для того, чтобы составить мысленный список покупок.

— Шшш… — вырывается у меня, когда Тёма прикладывает к ране ватный диск с перекисью.

— Извини, малыш. Так легче? — складывает губы трубочкой и дует на раскуроченные костяшки.

— Да, спасибо, любимый.

Северов заканчивает с перевязкой и по очереди целует каждый пальчик. От прикосновения его губ по коже разбегаются табуны мурашек.

— Насть, я тебя очень. Правда.

Заглядывает в глаза, прикасаясь губами к венке на запястье. Вижу, как трудно ему даются даже эти слова. Слишком много боли я ему причинила. Опускаю ресницы и выравниваю дыхание.

— Артём, я должна объяснить, почему тогда так поступила с тобой.

— А ты готова?

— К этому нельзя быть готовой. Но я должна. Примешь?

— Да. Рассказывай.

Закрываю глаза в попытке унять участившееся сердцебиение и заглушить боль от воспоминаний. Делаю несколько глубоких вдохов через нос и выпускаю воздух тонкой струйкой. Как сказать? С чего начать?

— Начни с того утра, когда я привёз тебя домой.

Видимо, у Артёма дар читать мои мысли. Он накрывает мои пальцы ладонью, а потом переплетает со своими.

— Я сказала родителям, что хочу разорвать помолвку и что люблю другого. Но потом папа… — ещё тяжелый выдох, — у него случился удар. Он схватился за сердце и упал. У него были такие стеклянные пустые глаза. Я думала, что убила его.

Мне не удаётся сдержать слёзы, и они беспрерывно скатываются по щекам и разбиваются он наши сцепленные пальцы.

— Он жив? — подталкивает меня Северов, и я продолжаю рассказ, проглотив вставший в горле ком.

— Да. Но у него было предынфарктное состояние. Любые переживания могли его убить. Я бы не смогла себе этого простить. Как я смогла бы жить дальше, если бы он умер из-за меня? — срываюсь на рыдания и падаю головой на плечо парня.

Он крепко, с силой прижимает меня к себе и без остановки скользит ладонями по спине.

— И чтобы этого не произошло, ты решила порвать со мной и выйти за этого ублюдка! — заканчивает за меня.

— Прости, Тём, но я не могла поступить иначе. Как я смогла бы быть счастлива, если бы папа… У меня не было выбора, понимаешь? Не было! Я хотела, чтобы ты меня ненавидел! Чтобы нашёл другую и жил дальше!

— Блядь, ну что ты за идиотка такая, Настя? Для меня больше нет других. Только ты! Надо было сразу рассказать всё как есть, а не устраивать этот цирк! Я чуть не сдох, когда ты этого урода целовала!