Книга Моя идеальная, страница 152 – Настя Мирная

— Прости. — выдыхаю одно единственное слово.

Слишком тяжело видеть свою любимую девочку такой перепуганной и разбитой.

Настя оседает на пол посреди комнаты и закрывает лицо ладонями, продолжая коротко всхлипывать и заливать руки слезами.

Я не имею права себя оправдывать. Что я в самом деле могу сказать, чтобы она простила?

— Я слишком сильно тебя люблю. — сиплю, опускаясь рядом с ней.

Кладу руку на плечи и сгребаю дрожащее тело в объятия, ожидая сопротивления, но его не следует. Любимая падает на меня и утыкается лицом в грудную клетку, продолжая горько плакать.

Блядь, да сколько я ещё буду причиной её слёз? Может, без меня ей и правда лучше? Что если Тоха прав, и я не стою её?

— Ты заслуживаешь лучшего, Насть. Лучше, чем я. — отпускаю тяжёлую правду. В груди всё сжимается от страха и боли. — Я пойму, если ты не сможешь простить. Если не захочешь быть со мной.

А Настя… Она поднимает заплаканное лицо с блестящими глазами и цепляет мой взгляд. Выражение её лица сменяется так резко, что я не успеваю распознать её эмоции, как она заносит руку и снова припечатывает по щеке.

— Ты совсем ебанулся, Артём?! — кричит с плохо скрываемой злостью. — После всего?! После, блядь, всего, ты думаешь, что я могу так просто отказаться от тебя?! От нас?! Ты, мать твою, правда думаешь, что я это сделаю?! Сколько бы ты не делал мне больно, я всё равно люблю тебя!!! Я всегда буду любить тебя! Я не хочу отказываться от этого! Даже если бы смогла не любить, я не хочу так!

Заносит руку для нового удара, но я перехватываю запястье и прижимаю её ладонь к губам.

— Прости меня, родная. Я последний долбоёб. Мне просто башню сорвало, когда следак сказал, кто накатал заяву.

— Я этого не делала. — шепчет, опуская голову вниз.

Пальцами свободной руки подцепляю её подбородок и вынуждаю посмотреть на меня.

— Я знаю, Насть. И то, что с Тохой у тебя ничего не было и быть не могло, тоже знаю. Сам не понимаю, как мог даже подумать об этом. Когда увидел вас вместе, мне все пробки на хуй вынесло. Не должен был, родная… Не должен… Я вообще ничего не соображал. Я верю тебе, любимая. Верю. Я, блядь, знаю, что ты никогда не предашь, но всё равно какого-то хера творю эту дичь. Прости меня. — выдыхаю на последнем дыхании и утыкаюсь мордой в её ладонь.

Мне больше нечего сказать. Нечего добавить. Внутри и так всё в кровь исполосовано. Чувство такое, что мне все органы на ошмётки дикие звери разодрали. Я захлёбываюсь собственной кровью.

Настя проводит большим пальцем по щеке и прижимает мою голову к своей груди. Её сердце колотится так громко, что перекрывает биение моего собственного. Тонкие дрожащие пальцы перебирают волосы. Дыхание обжигает макушку, а следом касаются губы.

— Ты последний дурак, Тём. — шепчет едва слышно.

— Я бы назвал себя словами похлеще, но да, Насть, я дурак. Ревнивый, неадекватный, непроходимый дебил.

Слышу её тихий хриплый смех и, наконец, могу снова дышать.

— Не делай так больше, Тём. Никогда не делай.

— Прости.

Это всё, что я могу сказать.

— Прощу, если научишься доверять мне так же, как я верю тебе. — шелестит моя девочка, утыкаясь лицом мне в волосы. — Я же так сильно тебя люблю. Но как можно быть вместе, если нет доверия?

Отрываю тяжёлую голову от её плеча и заглядываю в любимые глаза. Опускаю руки на мокрые от слёз щёки и нагребаю в лёгкие кислород.