Книга Моя идеальная, страница 144 – Настя Мирная

Что, мать вашу, происходит?

Глотаю вязкий воздух и с шумом выдыхаю.

— Тёма, если бы я это сделала, то какой мне смысл отнекиваться, зная, что ты всё равно узнаешь правду? Что увидишь написанное моей рукой заявление?

Толкаюсь спиной к стене и смотрю в его глаза, складывая руки на груди. Всем своим видом выказывая, насколько сильно меня зацепили и обидели его обвинения и неверие.

Северов выпрямляет пальцы, опускает веки и тяжело дышит, подавляя в себе злость.

— Прости. — сипит тихо, делая шаг в мою сторону. Вынуждаю себя оставаться неподвижной. — Если это сделала не ты, тогда кто?

— Тём, ты совсем дурак, что ли? — рычу, стискивая челюсти. — Если бы я знала, то не стала молчать. Я бы никогда так не поступила.

Как он мог подумать, что я могла сделать это за его спиной, так ещё и прикидываться, что ничего не знаю?

Обида разрастается сильнее от того, что любимый мог так обо мне подумать. Отталкиваюсь от стены и прохожу мимо Северова и друзей.

— Насть, подожди. — окликает Тёма, снова поймав моё запястье.

— Зачем, Артём? Ты ещё не во всех земных грехах меня обвинил? Или есть ещё причины мне не верить? Хочешь ещё больше меня обидеть, да? — шиплю, оборачиваясь.

— Извини, маленькая. — выбивает хриплым полушёпотом, притягивая меня в свои объятия.

— Отвали от меня, Северов! — обрубаю, снова вырываясь из его рук. — Сначала разберись во всём, а потом поговорим!

Последнее выкрикиваю, уже пройдя несколько метров. Я слишком зла сейчас, чтобы продолжать этот бессмысленный разговор. К тому же я действительно ничего не понимаю. Заявление подписано Мироновой, но я нигде не ставила свою подпись. И даже больше того: меня никто не опрашивал. Так какого, мать вашу, чёрта это значит?

Мысль, которая рождается в голове, настолько нереальная, что я тут же её отбрасываю. Не может же быть, что его написала мама? Зачем ей это? А если это сделала не она, тогда кто и зачем?

Чем больше я думаю обо всей этой странной истории, тем больше запутываюсь. На занятиях едва улавливаю монолог Игоря Валерьевича, разглядывая тёмно-коричневые стеновые панели и хмурое небо за окном.

— Миронова. — доносится голос преподавателя, но я реагирую на него, только когда получаю от Заболоцкой тычок под рёбра.

Отворачиваю голову от окна и перевожу взгляд на препода.

— Да, я здесь. — очевидная информация, конечно, но лучше в голову мне ничего не пришло.

— Я заметил, Миронова. — ухмыляется мужчина. — Кажется, тебе совсем не до учёбы.

Учёба — последнее, о чём я сейчас думаю. Вот как-то совсем не до неё в этот момент. Набрасываю на лицо заинтересованное выражение и отбиваю:

— Простите, Игорь Валерьевич, я отвлеклась, но этого больше не повторится.

Растягиваю губы в милой улыбке и буквально в рот ему заглядываю, чтобы дать понять, насколько мне интересна озвученная им информация.

— Ладно, Миронова, — да сколько можно мою фамилию повторять? Уже в печёнках сидит. — верю. И раз уж ты отвлеклась от мечтаний и вернулась в реальный мир, то подойди ко мне после лекции, надо кое-что обсудить.

— Конечно. — киваю в знак согласия и прилагаю все усилия, чтобы не улетать мыслями от темы.

После пары задерживаюсь и подхожу к преподавателю.

— Настя, — начинает он, устало потирая глаза, — ты наша лучшая студентка не только на своём курсе, но и в академии. Причём за многие годы. У тебя не только талант к учёбе, но и отличная интуиция, поэтому я хочу, чтобы ты попробовала раскрыть эти уголовные преступления. — передаёт небольшую, но весьма увесистую папку. — И если справишься с этой задачей, то в следующем полугодии сможешь приступить к практике в местном отделе полиции.