Книга Дикарка для Хулигана, страница 169 – Настя Мирная

Расплывается улыбкой и шепчет, глядя исключительно в глаза:

— Привет, Джекил.

— А с чего ты взяла, что я сейчас не Хайд? — улыбаюсь в ответ, позволяя её ладоням заползти на мою шею и мягко её скрести, вызывая потоки мурашек, растекающихся по всей коже.

Да, теперь она постоянно так меня называет. Раньше это выбешивало бы меня до состояния неконтролируемой агрессии, но сейчас вызывает только улыбку. Как же прёт то, что мы оба переводим всё это в шутку. Вся тьма внутри меня начинает казаться призрачной, нереальной. Монстр и вовсе затыкается.

— Потому что, — толкает, облизнув губы, — Хайд так не целуется.

— И как же он целуется? — отбиваю с не сползающей с лица улыбкой.

— Он кусается. — голос садится до интимного шёпота, который не только мурах вызывает, но и желание, проявляющее себя в учащённом дыхании и крепком стояке.

— Так?

Наклонившись ниже, прихватываю основание её нижней губы. Медленно веду зубами вверх, пока между ними не остаётся только краешек. Усиливая хватку, оттягиваю максимально. Куснув ещё раз, отпускаю.

Её язык пробегается по мелким царапинам на губе. А потом и по моим губам, проталкиваясь внутрь.

Мы целуемся долго и жадно. Очень. Парковка пустеет, а наши языки живут своей жизнью. Опускаю руки на упругие ягодицы и вжимаю в её лобок каменный ствол. Дикарка царапает шею, отодвигая в сторону воротник рубашки. Пробегается ногтями по плечам и горлу. Мы едва не давимся слюной, которой слишком много. И воздухом, которого катастрофически не хватает. Её зубы постоянно прихватывают язык до сладкой боли. Она грызёт мои губы с такой жадностью, будто хочет меня сожрать, но, несмотря на это, себя я полностью контролирую.

Через "не могу" отрываюсь от неё, утыкаясь лбом в переносицу.

Лёгкие хреначат на надрыв. Она опускает взгляд на мой рот и зависает, прикрыв глаза. Когда и спустя минуты ничего не меняется, тихо выбиваю:

— Ты чего, Диана?

Взгляд в глаза. Немного растерянный, но прямой. Проводит пальцем по моим губам с лёгкой дрожью, размазывая нашу общую влагу, и шуршит:

— Люблю твои губы. — давит пальцем на нижнюю, загоняя его внутрь. Тут же облизываю и принимаюсь жадно сосать. Блядь, тащусь от неё до невозможности. — И то, — опять зрительный контакт, — что ты ими делаешь.

— Дикарка… — выдыхаю, но больше ничего не говорю, захлёбываясь в синей глубине.

— Я хочу, чтобы сегодня ты сделал мне приятно.

Как же меня вставляет её прямота. Сука, в жизни таких девственниц не встречал. Да и искушённых шалав, которые говорят всё, что думают, тоже маловато видел.

Сжимаю её запястье, вынуждая освободить мой рот. Вынимает фалангу с мокрым чмоком и тут же засовывает в свой рот.

— Блядь, Дикарка, кажется, и твои губам пора найти применение получше.

— В каком смысле? — опять глаза в глаза.

Веду подушечками по персиковой плоти. Собираю нашу слюну и толкаю её в рот вместе с двумя пальцами. Демоница без какой либо скромности ведёт по ним горячим языком. Скользит между. Сосёт жадно, будто лакомство. Заталкиваю глубже, почти до основания языка. Диана давится. Отступаю. Вынимаю, но она тянется следом, в одночасье сжимая тонкими длинными пальцами запястье. Подаваясь вперёд, направляет мою руку. Как только понимает, что глубже не может, отводит назад. Имитирует именно тот процесс, о котором я думал.