Книга Она - моё табу, страница 82 – Настя Мирная

С размаху отправляю телефон в стену. Нервно прошагиваю по комнате. Запускаю пальцы в волосы, до боли дёргая их. Вгрызаюсь в язык, дабы не завыть или, того хуже, заскулить, как избитый щенок.

Как он мог? Нет, не быть с ней, а солгать мне! Была уверена, что он просто не умеет врать. Все его слова не вызывали сомнений в правдивости. Что ещё было ложью? Всё?! Хоть в чём-то он был искренен? Сколько можно ошибаться и доверяться не тем мужчинам? Один меня изнасиловал, а второй предал раньше, чем между нами что-то завязалось. Начал отношения со лжи!

— Скотина! — ору, швыряя в ту же стену, куда отправила смартфон, книгу. — Ненавижу. Ненавижу. — повторяю, как умалишённая, остолбенев посреди комнаты. — Этого я тебе не прощу. Хотел меня раздавить? Хрен тебе. Ненавижу.

С болью от предательства справляюсь так, как умею. Короткое чёрное платье с открытой спиной и глубоким вырезом. Чёрная подводка, широкие стрелки, яркая красная помада, босоножки на высоких шпильках. Пока собираюсь, вызваниваю устроителей рейва, стремясь узнать, на котором из них будет Киреева. Сначала я разберусь с ней, а потом уже с Андреем.

Впервые жалею, что у меня бронебойный телефон. От удара о стену даже защитное стекло не треснуло. И он, мать вашу, звонит. Не уверена, что смогу сейчас играть роль, поэтому сбрасываю вызов. А следом ещё три летящих один за другим. Но не справляюсь с искушением прочесть сообщения.

Андрей Дикий: Крис, ответь. У меня не так много времени.

— Конечно, не много, урод. — шиплю гневно, открывая новое сообщение. — Своей шлюхе позвони.

Андрей Дикий: Перезвони, как появится возможность. Нам надо поговорить.

— С ней и говори, козлина.

Буквально выбегаю из дома и запрыгиваю в Хаммер, когда мобильный снова звонит. Хватаю трубку и ору:

— Чего тебе?! Я занята!

— Фурия, блядь, успокойся. — рычит козёл глухо. — Я объясню.

— Что ты мне объяснишь? Мне насрать на тебя!

— Сбавь обороты и послушай.

— Пошёл ты! — визжу бешено, ударяя ладонью по рулю.

Гул клаксона заполняет не только пространство салона, но и слуховые каналы. Добираясь в мозг, парализует его работу.

— Кристина, ничего не было. Паха показал мне эту фотку. А ещё сказал, что если ты не отвечаешь, то наверняка её видела.

— Какую фотку? — рычу несдержанно, кусая язык.

Он тяжело вздыхает и бомбит тихо, но чётко:

— Да, я был у неё дома, но только выпил и ушёл. Как только она начала бросать намёки, я понял, что не хочу её трахать. Я не мог, Крис, потому что думал только о тебе. Я не хочу её.

— Ты не слышишь, что я говорю? — выталкиваю шипением. — Мне всё равно, Андрей. Это твоё дело. Делай, что хочешь. Мне на-пле-вать!

— Кристинка, ну ты и дура. — хрипит приглушённо. — Услышь меня, в конце концов. Мы даже не целовались. Она полезла, но я встал и ушёл. Всё, что я тебе говорил и вчера, и сегодня — правда. Я, блядь, только о тебе думать и могу. Хочу только тебя. И, мать твою, даже зная, что с тобой случилось, и понимая, что после такого подпустить к себе кого-то почти нереально, я с тобой. Мы вместе, Крис. Ты моя девушка, нравится тебе это или нет. — захлёбываюсь возмущением, но молчу, ожидая, что он ещё мне наплетёт. — У меня нет никаких доказательств, и ты можешь не верить мне. Или просто попробуй поверить. Зачем мне врать тебе? Ты ещё вчера заявила, что между нами ничего нет, и я имею право делать, что захочу. Сегодня всё иначе. И всё серьёзно. Мне не нужны другие. Мне нужна ты. Я сказал об этом лучшему другу. Если тебе надо, то я готов рассказать всем, в том числе твоему отцу. Сейчас у меня нет возможности выйти, но на выходных поедем к Тане, и пусть подтвердит мои слова.