Книга Она - моё табу, страница 22 – Настя Мирная

— Отвратно выглядите, мальчики. — горячим мёдом растекается жалостью к нашим помятым рожам. — Не умеете гулять, не беритесь. Жаль мне вас.

— Себя пожалей. — рявкаю, обходя Хаммер.

— А меня-то чего жалеть? — бросается в атаку мегера, наступая мне на пятки. — У меня в жизни всё хорошо. Особенно когда вижу, как плохо другим. — лыбится царевишна самодовольно.

Резко останавливаюсь и оборачиваюсь. Сверху вниз бешенством обдаю. Чтобы не сжать тонкую шею, сую руки в широкие карманы и сжимаю кулаки. И без неё хуёво было, а с ней я тупо на грани. Идиотка не понимает, что ходит по лезвию.

— Оно и видно, как тебе хорошо. — секу хрипом, обдавая морщащуюся Фурию перегаром. — С такими-то комплексами лучше быть не может.

Прорычав это, распахиваю заднюю дверь, запрыгиваю в салон и с силой захлопываю воротину перед гордо вздёрнутым носом цацы. Паха прибивается с другой стороны, а мелкая залетает на водительское. Заводит мотор, но с места не двигается. Встаёт на сидении на колени, просунув голову между сидушками, давит тигриным взглядом и выбивает:

— Комплексы?

Она точно больная. Клянусь, у неё с головой непорядок. Ей в дурке место. Схлопываю веки и зло сиплю, откинув голову на спинку:

— Знаешь, как говорят: чем больше машина, тем сильнее человек хочет компенсировать свои недостатки.

— О-о-о! — вскрикивает возмущённо. — Фуф. — пыхтит, толкаясь вперёд. Вжимаюсь в обивку, избегая любого физического контакта. — И что же я, по-твоему, стараюсь компенсировать? — шипит гарпия.

— Мозги, Крис. — отсекает Макей, встречая её негодование ледяным спокойствием. — Поехали. Ты обещала помочь. Или хочешь, чтобы я до конца срочки из казармы не выбирался?

Она, наконец, трогается, но, сука, не унимается.

— Я всё ещё жду ответа, мальчик. — замечаю, как в ожидании этого самого ответа постукивает отравленными ногтями по рулю, но продолжаю молчать. Так бы и продолжалось, если бы стерва не повышала интонации до ультразвука. — Если ты сейчас не ответишь, я тебя из машины выкину. И хоть в казарме живи, хоть туалеты драй, мне пофигу, что с тобой будет.

Интересно, конечно, как эти полтора метра недоразумения смогут вытащить меня из салона, но лучше дать ей желаемое, лишь бы заткнулась.

— Как и сказал Паха — мозгов. Да и сисек. — добавляю, доводя Фурию до точки кипения. — Только соски и торчат. Хоть бы лифчик надела, видимость создала, что грудь есть.

Макеев, опустив голову вниз, ржёт в кулак, но в нашу "беседу" не вмешивается. Только то и дело бегает между нами глазами.

— Вот я и закрепилась в своём мнении. — тяжело вздыхает, уверенно крутя рулевое колесо во время поворота. — Вот скажи мне. — смотрит в зеркало заднего вида. В нём же и скрещиваем взгляды. — Это из-за нехватки секса ты такой озабоченный? Или по жизни извращенец? Ты, случаем, не маньяк? М-м-м, мальчик?

— А ты, случаем, не сука? — отбиваю сухо.

— Ещё какая. — гогочет Пахан.

— А ты чего ржёшь, Пашуля? Припомнить твою Тойоту Тундру? У тебя в штанах точно ничего нет, раз на такой тачке ездил.

— Крестик, я бы тебе показал, что у меня в штанах, но боюсь напугать. — угорает друг, протягивая мне бутылку воды.

Тормозов у Царёвой точно нет. Усмехнувшись, останавливается на светофоре и оборачивается к нам.

— Если у тебя там как у пластмассового Кена, то это реально страшно, Паш. — не успевает он отбить её подъёб, как Фурия о нём забывает и перебрасывает взгляд на мою персону, мечтающую провалиться сквозь землю, лишь бы не терпеть её общество. — А у тебя какая машина, маньячело?