Книга Счастье для Хулигана, страница 29 – Настя Мирная

— Что ты хочешь услышать, Диана? — с долей растерянности выпаливает Настя, на секунду отведя взгляд от моего лица. — Да, я с самого начала знала, кто ты. С памятью у меня проблем нет. По моей рекомендации Сергей Глебович взял тебя.

— Какого хрена тогда этот спектакль был? — с крика перехожу на шипение, нервно переступив с ноги на ногу.

Она втягивает носом кислород, задерживая в лёгких. На выдохе сечёт:

— Ты правда не понимаешь? Ты же и сама прикидывалась идиоткой! — срывается на тихий крик, топая к шкафу.

— Я не понимаю? Ты прикалываешься? Ты хоть представляешь, как я офигела, когда увидела тебя? После всего, что было! После того, как ты несколько месяцев не говорила мне, где Егор и что с ним случилось! А я всё это время сходила с ума. Я жить не хотела без него, Настя!

— Я, блядь, в курсе! — с психом взбивает воздух она. Не думала, что когда-то услышу от Дюймовочки маты. — Я не знала, что случилось. Артём ничего не говорил даже мне. — заканчивает еле слышно, доставая из шкафа бутылку вина. Сделав приличный глоток, протягивает бутылку мне. Перехватываю её трясущимися руками и отпиваю, поморщившись. — Тогда я правда ничего не знала. А потом ты оборвала все контакты. Я хотела рассказать тебе, но… Я заметила, как ты напряглась, когда увидела меня. Когда ты сделала вид, что мы не знакомы, то я решила поддержать твою игру. Наблюдала за тобой, старалась осторожно прощупать почву…

— С какой целью? — толкаю, делая ещё глоток и передавая блондинке. — Что ты хотела увидеть? Понять? Узнать? Как долго ты собиралась вести эту игру?

— На самом деле она и так затянулась. Ещё две недели назад собиралась рассказать, но так и не решилась. — задушено шепчет Северова, облокачиваясь спиной на стол. Делаю то же самое, размазывая взгляд по стене. — Я хотела понять, какой ты стала. Как сильно изменилась. И… — замолкая, закусывает губу.

— Что "и", Насть? — сиплю почти беззвучно.

— Ответы я получила, поэтому больше нет смысла молчать. — поворачивает на меня голову, глядя в глаза. — И про то, что живёшь с парнем, ты соврала. Это я сразу разгадала. Напрягало то, что ты начала мутить с Самойловым.

— А тебе какая, к чёрту, разница? — рыком бросаю ей в лицо.

— Такая, что ты никогда не сможешь быть с ним счастливой.

— Не тебе решать.

— И ни с кем вообще. — продолжает, проигнорировав мой выпад. — Ты не можешь быть с тем, кого не любишь. Ты такая же, как и я, Диана. Мне надо было знать, остались ли у тебя чувства к Егору.

При звуке его имени вздрагиваю и покрываюсь мурашками. Кожу стягивает холодом, но согреться не стараюсь. Только дышать перестаю, когда отсекаю:

— Это ничего не меняет.

— Это меняет всё. — упрямо стоит на своём.

Вынуждаю себя заглянуть ей в глаза, когда выталкиваю, пусть и неуверенно, но достаточно жёстко.

— Не меняет. Мои чувства — мои проблемы. Ни тебя, ни его они не касаются.

Отталкиваюсь от столешницы, направляясь на выход. Не могу принудить себя спрашивать и дальше. В груди появляется знакомое давление. Сейчас мне надо спрятаться ото всех, чтобы прийти в себя.

— Хочешь знать, что он имел ввиду, когда спросил, рассказала ли я тебе? — бросает мне в спину.

Словно скованная её словами, останавливаюсь. Закрываю глаза, но сдержать слезу мне не удаётся. Она скользит по щеке и разбивается о грудь. Отрицательно качаю головой, но мы обе знаем, что я вру. Горло забивает комом и стягивает тугими кольцами. Всхлипнув, не справляюсь с эмоциями.