Книга Счастье для Хулигана, страница 124 – Настя Мирная

— А Тимоха?

— Влюблён в компьютер.

— Ты с ними часто общаешься? Скучаешь? — спрашиваю осторожно, ощущая себя виноватым, что она разлучилась с семьёй.

Диана спокойно и весело отбивает:

— Сначала скучала, а потом почувствовала вкус свободы. Созваниваемся обычно около раза в неделю. Домой, правда, не часто езжу. Была на свадьбах братьев. На каникулах приезжала к родителям. Они периодически ко мне наведываются. А ты с НикМаком больше не общался?

Отвожу глаза в сторону, потому что этого сказать Ди не могу. Не мой секрет. Мы виделись с Максом полтора года назад. Тогда мне пришлось обратиться к отцу, чтобы помочь его девушке. Он не хотел, чтобы об этом вообще кто-либо знал.

— С Андрюхой какое-то время на связи были. — выдаю безопасную часть информации. — Вместе разыскивали сбежавшую почти невесту. — выталкиваю, ухмыльнувшись.

Дианка напрягается и протяжно вздыхает.

— Извини меня. — вдруг высекает она, опустив виноватый взгляд в пол.

— За что, Ди? — секу непонимающе.

У самого мышцы каменеют, а дыхание спирает, когда в очередной раз замечаю блеск влаги в синих глазах.

— Я позвонила ему через три месяца после того, как уехала. Он хотел рассказать о тебе, а я, как только узнала, что ты жив, не стала его больше слушать. В очередной раз повела себя как незрелая дура. Если бы тогда выслушала, то мы могли бы встретиться гораздо раньше. Возможно, у нас уже были бы дети.

— Родная моя. — поднимаюсь из-за стола и присаживаюсь перед ней на корточки, заглядывая в лицо. — Помнишь, ты любила говорить, что случайности не случайны? — она робко кивает, нервно перебирая пальцами ткань платья. — Возможно, всё сложилось именно так, как должно было. Мы оба наворотили столько дел, что остаётся только жалеть об этом или смириться. Мне не за что тебя прощать. Я сам хотел, чтобы ты шла дальше. Ты умница, Котёнок. Ты повзрослела, стала сильнее, увереннее, спокойнее. Теперь мы можем строить прочные отношения. Наша любовь испытана временем и расстоянием. Мы смогли сохранить её и пронести с собой сквозь года. Она за это время стала только крепче. — накрываю ладонью шелковистую щёку и приподнимаюсь выше, пока не касаюсь своими губами её. — Забудь об этом. Я люблю тебя. Аномально, Диана.

— Я тебя тоже, Егор. Аномально. — отпускает лёгкую улыбку, отвечая мне таким же лёгким касанием губ.

Остаток вечера проводим налегке, уносимые волнами счастья и радости. Теперь, когда вскрыты все загноившиеся раны, наши сердца и души начинают излечиваться. Пусть пока ещё медленно и неуверенно, но раны затягиваются, чтобы навсегда оставить воспоминания об ошибках в виде зарубцевавшихся шрамов. Но с ними жить можно. С ними нужно жить. О них нельзя забывать, чтобы не повторять.

Мы приканчиваем ужин и заказываем десерт. Дианка, кто бы удивился, берёт заварное пирожное с трюфельным кремом, а я ограничиваюсь классическим тирамису. Впрочем, и его она приговаривает наполовину.

— Я так наелась. — откидывается на спинку стула Дикарка, приглушённо смеясь. — Это всё безумно вкусно. Но безумно мало.

Отзываюсь таким же смехом и протягиваю ей руку, поднявшись с места.

— Ты же не откажешь мне в танце?

— Как я могу отказать своему любимому мужчине-жениху-Хулигану-будущему мужу? — скороговоркой выдыхает Ди и вкладывает ладошку в мою руку.