Книга Хирург для дьявола, страница 49 – Кэти Андрес

Мой взгляд скользнул по его лицу. Тот самый шрам. Уродливый, багровый, стягивающий кожу на правой скуле. Я инстинктивно, с чисто медицинским любопытством протянула руку и кончиками пальцев коснулась неровной, бугристой ткани.

— А ты ни чего такой Руслан. – улыбаюсь – Если бы не был бандитом, у нас могло бы что ни будь и получиться. Ненадолго.

* * *

Моя шея затекла так, словно я спала на мешке с кирпичами. Спина ныла, поясница посылала в мозг отчетливые сигналы о том, что мне давно пора на пенсию, а ноги гудели.

Два дня.

Двое долгих, тягучих суток я провела скрючившись в кресле возле его постели.

Шуруп и остальные бабуины, окончательно впавшие в паранойю из-за состояния своего драгоценного босса, попросту отказались выпускать меня из спальни. Еду приносил Малыш, в туалет я ходила здесь же, в хозяйскую ванную, а спала урывками, положив голову на край матраса, когда температура Руслана наконец-то начала ползти вниз.

Я со стоном пошевелила затекшими плечами, поморщилась от хруста позвонков и с трудом разлепила тяжелые веки. Подняла голову от матраса.

На меня, не мигая, смотрели два черных омута.

Сапёр лежал на подушках, повернув ко мне голову. Его взгляд был абсолютно ясным, осмысленным и до безобразия тяжелым. Заметив, что я проснулась, он медленно, с легкой издевкой приподнял правую, не тронутую шрамом бровь.

— У тебя своей спальни нет? — голос прозвучал хрипло, но вполне бодро.

Я выпрямилась, разминая шею руками.

— Есть. Очень красивая, с панорамным окном. Но меня туда не пускают твои цепные псы. Сказали: «Шаг за порог — стреляем по ногам». Очень гостеприимные ребята.

Я привычным жестом дотянулась до электронного термометра, лежащего на тумбочке, и приложила ко лбу Сапёра. Писк. Тридцать семь и два. Почти норма. Кризис миновал, воспаление пошло на спад. Моя личная Сталинградская битва лейкоцитов завершилась нашей безоговорочной победой.

— Ну, жить будешь. Пульс ровный, жара нет. Можешь начинать планировать, кого убьешь следующим.

Вместо ответа Руслан вдруг скрипнул зубами, оперся здоровой рукой о матрас и попытался сесть.

— Э-э-э, куда? — я мгновенно вскочила, упираясь руками ему в плечи. — Лежать! Швы разойдутся!

— От меня воняет, — процедил он, сбрасывая с себя мою руку и упрямо спуская ноги с кровати. — Как от дохлой псины. Я хочу принять душ.

Я закатила глаза. Ох уж эта мужская брутальность.

— Какой душ, терминатор недоделанный?Тебе стоять нельзя! И вообще, я тебя обтирала, пока ты в бреду валялся, так что не преувеличивай масштабы трагедии.

Руслан замер, сидя на краю кровати. Медленно повернул ко мне голову.

— Что ты делала?

— Обтирала, — невозмутимо пожала плечами. — Губкой. Теплой водой с антисептиком. А ты думал, я позволю тебе преть в собственном поту, чтобы у тебя швы загноились? Я хирург, Руслан, а не сиделка в хосписе. Я протерла каждый твой кубик пресса и каждую складочку, чтобы исключить риск вторичной инфекции. Так что ты практически стерилен.

Его глаза потемнели.

Челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки.

Видимо, мысль о том, что пока он был в отключке, я по-хозяйски намывала его грозное тело, ударила по его гипертрофированному эго.

Он зло выдохнул, оперся здоровой рукой о тумбочку и, проигнорировав мои слова, попытался встать.