Книга Хирург для дьявола, страница 131 – Кэти Андрес

Его ладони ложатся на мои колени и властно, бескомпромиссно раздвигают их в стороны.

Он скользит ладонями вверх по моим бедрам, забираясь под подол легкого домашнего платья. Его пальцы обжигают.

— Руслан… — мой голос срывается на жалкий, сиплый стон, когда его большой палец мажет по самому чувствительному месту прямо через тонкую ткань трусиков.

Я уже мокрая. Насквозь. Абсолютно, катастрофически готовая.

Он останавливается.

Склоняет голову набок. Шрам на его скуле дергается в той самой, до одури знакомой, дьявольской усмешке.

— Я слышал, у тебя тут проблемы со здоровьем образовались, докторесса, — его голос падает до хриплого баса, от которого у меня вибрирует каждая косточка. — Ты там что-то кричала про застой крови в малом тазу? Медицинская необходимость?

Я судорожно сглатываю, не в силах отвести от него взгляд.

— Выкидывай свои игрушки, Лера, — он наклоняется, обжигая дыханием мою шею. Одно резкое движение — и тонкая ткань моего белья с тихим треском рвется в его кулаке. Он отшвыривает лоскутки на пол. — Твой инструмент вернулся.

Я всхлипываю, когда он опускается на колени.

Его руки жестко ложатся мне на бедра, фиксируя, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Горячее дыхание касается самого чувствительного, пульсирующего центра.

А затем его язык глубоко и бессовестно проникает внутрь.

Меня выгибает дугой.

Двигается с безжалостной, хирургической точностью. Он знает меня. Он помнит каждую мою реакцию. Широкие, влажные мазки чередуются с резкими, точечными касаниями, выбивающими из моих легких остатки кислорода.

Мои пальцы судорожно зарываются в его темные волосы. Я тяну, сжимаю, царапаю, не в силах сдержать громкий, бесстыдный стон.

— Да… Боже…

Его жесткая небритость царапает мои бедра, а он продолжает пытать меня этим сладким, невыносимым контрастом — холодный мрамор под спиной и обжигающий, влажный жар между ног.

Он пьет меня так, словно умирал от жажды эти два года. С каждым движением его языка нейронные связи в моем мозгу вспыхивают и плавятся. Эндорфиновый шторм сносит последние барьеры.

Я начинаю дрожать. Крупная, неконтролируемая судорога бьет по мышцам.

— Сапёр… пожалуйста… — скулю, сжимая бедрами его голову, пытаясь прижаться еще плотнее. — Я сейчас… я больше не могу…

Он вдруг останавливается. Поднимает голову. Его губы влажные, глаза темные, злые, собственнические.

— Сама, — хрипит, поднимаясь на ноги вплотную ко мне. — Скажи мне это, Лера. Как тогда на пляже.

Я смотрю на него, задыхаясь от возбуждения и слез.

— Трахни меня, — выдыхаю, глядя прямо в его черные омуты. — Трахни меня, Руслан. Живо.

Он судорожно дергает пряжку ремня. Расстегивает джинсы. Я не жду — мои руки сами тянутся к нему, помогая освободить его раскаленную, твердую плоть.

Руслан перехватывает меня за талию, подтягивая на самый край столешницы, и одним слитным, сокрушительным толчком входит в меня на всю длину.

И я кричу.

Громко, отчаянно, на всю виллу.

* * *

Мы лежим на широком кожаном диване в гостиной. На мне только его безразмерная черная футболка, а сам он лежит на спине, закинув руки за голову, расслабленный и умиротворенный, как сытый хищник. В открытые окна с террасы тянет прохладным воздухом.

Я веду пальцем по его груди, обводя контуры старых шрамов, и нарушаю уютную тишину: