Книга Бывшие. Была и будешь моей, страница 52 – Катерина Коротеева

И эта картина заставила сжать челюсть до хруста.

Он занял мое место, я чувствую это. В будущем она позволит ему научить нашего сына как правильно завязывать шнурки, как кататься на велосипеде, как отвечать за свои поступки.

А мне? Что останется мне?

Корректировать его недоработки?

Двери лифта снова закрылись, и я резко нажал на кнопку, заставив их открыться. Сделав шаг внутрь, я нажал на первый этаж.

Я глубоко вздохнул. Ее квартира была пропитана уютом, теплотой, её смехом, мягкостью, но всё это было не для меня, а для него.

Они ужинали вместе, я ощутил аромат домашней еды, стоило ему открыть дверь. Оскар открыл дверь, как хозяин, чёрт его дери, а гребаным нежданным гостем был я!

Как же бесит!

Лифт замер на первом этаже. Я шагнул наружу и быстро вышел из подъезда, чувствуя, как холодный воздух пробирал до костей. Казалось, гнев согревал меня изнутри, но увидев Оскара у черного внедорожника, я понял, что настоящая буря только начиналась.

Он стоял, скрестив руки, с выражением спокойного превосходства, будто заранее знал, чем закончится этот разговор.

— Меня поджидаешь? — бросил я, остановившись напротив.

— А ты как думаешь? — его голос прозвучал слишком ровно, но в глазах плескалось что-то опасное.

— Не тяни, Оскар. Говори, что хотел.

— Ну уж нет, это ты мне скажи, зачем явился на самом деле? — грубо перебил он, не сдвинувшись с места.

— Тебе-то какое дело?

— Мне-то как раз есть дело, — усмехнулся он, отталкиваясь от машины и делая шаг ко мне. — Хотелось бы узнать, почему ушедший поезд вдруг резко затормозил и резво дал задний ход.

— Лиза мне не чужая, — твердо заявил я. — У нас есть сын.

— Вот и будь отцом, — его голос был холоден, как лезвие ножа. — А к Лизе клинья не подбивай. Я же вижу, как ты на нее смотришь. Как побитый пёс, который захотел вернуться, — усмехнулся он. — Не прокатит. Лиза моя.

— Твоя? — я с трудом удерживал себя в руках. — Твоя кто? Собственность, что ли?

— Моя женщина, — резко ответил он.

Гнев подступил к горлу, но я сдержался.

— Да неужели? — я шагнул ближе, сокращая расстояние между нами. — То, что вы трахаетесь, совсем не означает, что она твоя.

Он усмехнулся, но в глазах появилась угроза.

— Она моя, Данил, с того момента, как ты предал ее, — вдруг резко сказал он, и его голос задрожал от сдерживаемых эмоций. — Тебя не было рядом, когда ей было плохо. И когда она чуть не потеряла Матвея тоже.

Я молчал, но его слова больно били по нервам.

— Где ты был, когда она нуждалась в крепком плече, в поддержке? Когда нужно было забирать её из роддома, наконец?!

Я сжал кулаки, мне нечего было на это ответить.

— Я был рядом всегда, слышишь? Всегда! — он шагнул ближе, и его лицо исказилось от гнева. — А где был ты? Резвился со всякими шлюхами? Не всех ее подруг еще выебал? А? Жалкий ублюдок. Лицемер. Ты даже представить не можешь, как сделал ей больно. Ты не достоин её, понял?

— А ты достоин? — бросил я, пытаясь не выдать дрожь в голосе. — Чем ты лучше меня?

— Всем, — не моргнув глазом, ответил он. — Я всем лучше тебя.

На секунду я потерял дар речи, но быстро взял себя в руки.

— Это Лизе решать, — рыкнул я. — А не тебе.

— Ты уже сделал всё что мог, — ответил он, смотря мне прямо в глаза. — Ты показал ей, кто ты такой. И теперь думаешь, что она всё забудет?