Книга Чудо для мужчины с принцессой, страница 49 – Ольга Корк

Я открыла дверь и шагнула в снегопад. А он остался стоять на пороге — большой, тёплый, медведь.

И так хотелось бы сказать, что это мой медведь.

Мы рисовали стену уже третий день, и я поймала себя на мысли, что это лучшее, что случалось со мной за последние несколько лет.

Не потому, что я творю на стене. Стена как стена, белая, огромная, теперь уже наполовину занятая замком с кривыми башнями и мостом через ров, которого на самом деле не было, но Варя очень просила. А потому что рядом — они.

Варя сидела на полу, перебирала кисти и комментировала каждый мой шаг с серьёзностью искусствоведа:

— Чудо, а почему у этой башни окно квадратное? У принцесс круглые.

— У этой принцессы будет квадратное, — не оборачиваясь, ответила я. — Она современная. Любит минимализм.

— А что такое минимализм?

— Это когда всего много, но кажется, что мало.

Варя задумалась, пытаясь переварить эту сложную философскую мысль, а я боковым зрением следила за дверью.

Костя должен был прийти с минуты на минуту. Сказал, что заедет между встречами, просто проверить, как мы тут. Я делала вид, что мне всё равно, но кисть почему-то рисовала аккуратнее, а волосы я незаметно поправила раз пять, пока Варя не видела.

И он пришёл.

— Ну как вы? — раздалось из дверного проёма.

Я обернулась. Костя стоял в пальто, с уличным румянцем на щеках, и смотрел на стену. На замок. На меня.

— Папа! — Варя рванула к нему, повисла на руке. — Иди смотри! Чудо рисует замок! А я подаю кисточки! А ты обещал медведя!

— Я обещал? — Костя поднял бровь, глядя на меня поверх Варькиной головы.

— Ты обещал, — подтвердила я с самым невинным видом. — Ещё в прошлый раз. Медведь, охраняющий замок. Варя, напомни папе, какой медведь должен быть.

— Большой! — тут же включилась Варя. — Тёплый! И чтоб рычал, но не страшно!

— Слышали, Константин Игоревич? — я улыбнулась. — Большой, тёплый и рычит. Приступайте.

Костя посмотрел на кисть, которую Варя уже всучила ему в руку, потом на стену, потом на меня. В его взгляде читалось: «я тебе это припомню».

— Я не умею, — попытался он отвертеться с упорством ослика.

— А я научу. — Я отошла в сторону, освобождая место у стены. — Иди сюда.

Вздохнув, Гордеев снял пальто, подтянул рукава свитера и подошёл. Встал рядом — близко, слишком близко. От него пахло морозом и кофе, который он пил по утрам, а ещё в обед и в любую свободную минуту. Очень приятный аромат. Особенно для меня. Пришлось постараться, чтобы дышать ровно.

— Смотри. — Я взяла его руку с кистью в свою. — Сначала контур. Вот тут голова, тут уши. Медведь же у нас с ушами?

— С ушами, — серьёзно кивнула Варя из-за спины.

Костя не двигался. Я чувствовала его дыхание где-то у своего виска и очень надеялась, что он не слышит, как стучит моё сердце.

— Веди кисть плавно, — сказала я чуть хрипловато. — Не дави сильно. Вот так.

Мы провели первую линию вместе. Его рука в моей — горячая, чуть шершавая, надёжная. Я убрала ладонь, как только линия получилась, но тепло осталось.

— Дальше сам, — сказала я и отошла на шаг. Чтобы подышать.

На самом деле ничего сложного в этом не было. Контур медведя был намечен ещё в первый вечер. Так что сейчас нужно было его только обвести. Да и Варя не требовала от отца идеальной работы. Ей просто хотелось, чтобы он тоже оставил свой след на белом полотне. И я её прекрасно понимала.