Книга Бывшие. Мы встретимся вновь, страница 38 – Марьяна Громова

Дебильная идея. Хотя бы потому, что у Алинки есть уже мужик. А ты, Громов, с чего-то решил, что мог бы жить с ней...

Сам себя тут же поправляю, что это всё из-за дочки! Потому что у меня детей, вообще-то, не было никогда, а тут вот появилась, и вот я туплю, пытаясь решить, как жить с этим знанием дальше.

Вот ведь именно потому, что у нее мужик есть, она так не хотела, чтобы я ее касался! Просто-таки изо всех сил сопротивлялась. А я-то думал из-за старой обиды на меня...

Неожиданно мозг пронзает страшная по своей очевидности мысль!

Вчера я сделал вывод, что у нее и этого смазливого молодчика точно ничего нет. Но ведь ничего же не мешает им сегодня это изменить! Может, она вообще соврала, что пришлось ехать на работу? Может, они в отель или к нему направляются?

Поэтому она меня и динамит! И мне, возможно, просто показалось, что она отзывается на мои прикосновения!

А-а-а-а!

Дико хочется что-нибудь разбить! Так, что руки сами в кулаки сжимаются!

На плите на кастрюльке с картошкой, за которой мне было поручено смотреть, вдруг начинает подпрыгивать крышка. Бульон с шипением плещется через край, заливая горелку и туша ее.

Резко разворачиваюсь, рукой сбивая стоящий на краю подоконника цветочный горшок с растущим в нем луком. Он падает на пол, разбиваясь вдребезги.

Смотрю вниз — светлый ламинат, мои белоснежный носки, и всё вокруг покрыто черными комками земли вперемешку с зелеными перьями лука.

Из духовки тоже вдруг раздается шипение, как будто там набирает скорость реактивный самолет!

Стою, не зная, за что первым делом хвататься!

— Дядя Тимур, что случилось? — на кухню забегает Ася.

— Вот что, — развожу руками.

— О-о-ого! — ее глазки округляются.

— Да-а-а!

— Так! — начинает деловым тоном, в точности, как Алинка, упирая в бока кулачки. — Надо сначала подмести!

Хватается за веник, притаившийся за холодильником, где я бы его, наверное, никогда бы не нашел! Шагает ко мне.

Отключаю газ. Убираем кухню. Готовим. В довесок к картошке и курице, крошим салат из огурцов и помидоров, найденных в холодильнике, делаем мои любимые бутерброды со шпротами. Оттираем кухню после наших экспериментов, моем пол, накрываем на стол.

Ждем.

Ждем!

Ее все нет и нет!

Звоню. Не берет!

Ну, конечно, что ей до меня, до ребенка, когда она там, в отеле, с любовничком своим кувыркается?!

Кормлю ребенка. Кормлю кота.

Сам есть не могу — кусок в горло не лезет.

Укладываю ребенка.

Кот настырно лезет к Асе и мостится на ее подушке. Пытаюсь согнать, но он возвращается вновь, трется об мои руки и мурлычет, как трактор.

Смотрю на эту картинку. Как девочка засыпает. Вот только еще разговаривали с ней, а вот уже ее веки медленно опускаются. Потом резко поднимаются. Глазки осоловело смотрят на меня.

— Ты не уйдешь?

— Нет, — тяжело вздыхаю я. — Я тебя одну не брошу.

А еще мамашку твою дождусь. Непутевую.

Придумываю сотни слов, которые хочу ей сказать! Я сейчас всё выскажу! Получит она у меня.

На часах почти одиннадцать! И что она мне будет сейчас рассказывать — будто там, в цветочном магазине кто-то в такое время цветы покупает! Я что, идиот, что ли, в такое верить?

Меньше всего на свете я люблю ждать. По натуре, я очень деятельный, активный человек, мне невыносимо просто сидеть! Мне Алинку хочется наказать еще и за это — за то, что испытывает мое терпение, за то, что буквально насилует меня несвойственными мне действиями!