Книга Бывшие. Мы встретимся вновь, страница 22 – Марьяна Громова

— Ой, ладно! Пусть будет помочь! Я уже понял, что по этой теме явно накосячил... Ну, если бы ты реально хату у старика хотела отжать, то не стала бы это при мне делать...

— Ах, ты! — дёргаю за ручку, но дверь заперта. — Открой дверь немедленно! Я не понимаю, зачем ты меня вообще выкрал!

— Я не крал!

— А как это называется?

— Это называется по-мужски решил вопрос! — нагло усмехается, подмигивая мне.

Вот о чем он сейчас думает? На что намекает? Ведь намекает же!

Я не понимаю! Впрочем, кажется, понимаю!

— Как ты вообще посмел! Ты меня тащил, как... Как... - не могу придумать сравнения, которое было бы не очень обидно для меня самой.

— А мне понравилось, — облизывает уголок губ.

Что вообще все эти странные его ужимки означают? Я, не понимаю! Но что-то все-таки означают! Тут ошибки быть не может!

— Особенно понравилось трогать твою попку. Она такая... М-м-м, упругая, гладенькая, в меру округлая...

Я точно это слышу?

Или галлюцинации?

Не веря своим ушам, даже чуть в его сторону наклоняюсь, чтобы удостовериться. Лицо и особенно уши начинают гореть огнём от стыда.

— А когда я тебя по заднице шлепнул, у меня член встал, как кол. Честное слово! Так и стоит до сих пор...

Судорожно сглатываю, невольно роняя взгляд на его бёдра. К счастью, с моего места проверить подлинность его слов невозможно.

— Громов! Прекрати немедленно глупости говорить! Открой дверь и выпусти меня! Я не понимаю, чего тебе от меня нужно!

— Если бы я сам знал... - бормочет он, отворачиваясь от меня.

— А хочешь, я тебе помогу? — до меня вдруг доходит! Ну, тут же всё ясно, как Божий день!

— Ну, помоги, — и хоть он от меня отвернут, кажется, в полумраке салона глаза Тимура вдруг на мгновение дьявольски мигают красным светом.

— Да ты просто выпал из своей обычной среды. А здесь, в городе, никого не знаешь. Ну, и вот... Найти объект, для удовлетворения своих физиологических потребностей оказалось не так просто. Вот ты и маешься, как тот кот в марте, когда и хочется, и колется, и мамка не велит.

Ещё даже не дослушав, он начинает ржать.

— Ты... Реально думаешь... Что я себе... Не могу найти... На ночь... Бабу?

— Да.

— Ой, бляяять. Да их тут пруд пруди!

— А чего ж ты мне цветочки привез тогда? — ехидно тыкаю в его сторону начавшей увядать розой.

Смех его вдруг резко обрывается.

— Слушай. Окей. Я тебя отпущу. Даже до дома довезу. Но с одним условием.

— С каким?

— Угадай.

— Громов, ты серьёзно, вообще? Ты не обкурился, а? Ты не горячий, м?

И я совершаю, наверное, вторую по величине ошибку в своей жизни. Первая была, когда я с ним начала встречаться восемь лет назад.

Я кладу ладонь ему на лоб.

Это глупо.

Я не знаю, зачем.

Температуру проверить?

Только мы оба замираем, словно нас притянуло друг у другу ударом тока. И я даже руку отдернуть не могу! Не получается!

И, оказывается, тот факт, что он впереди, а я сзади в машине нахожусь, вовсе никак не спасает...

Каким-то чудесным образом наши губы вдруг находят друг друга...

Целуя её, я наконец-то понимаю, зачем веду себя, как форменный придурок!

Вот именно для этого!

Потому что в прошлый раз, поцеловав Алинку, я ещё не осознал толком, но подсознательно отложилось, осталось в памяти, что со мной такого давно не было!

Это не объяснить словами! Хотя тысячи сравнений лезут на ум. Это просто чистый кайф в моих руках! Огонь, сжигающий всё лишнее.