Книга Пуанты и шипы, страница 60 – Diana Luras

— Через что ты прошел, Лекс? — ее голос дрогнул. — Через что? Ты пытался меня сломать! Так какое ты теперь имеешь право….!

— Я имею право, потому что я единственный, кто видит тебя другую, тебя настоящую, — перебил я ее. Я был так близко к ней, что чувствовал исходящее от нее тепло, и легкий едва уловимый аромат фруктового парфюма. — Я видел не эту притворную балерину, которая делает вид, что все в порядке, я видел ту часть тебя, которая борется. Я нашел ее, и теперь она моя!

Лиза смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них не было страха. Было ошеломление, понимание, и отвращение…

— Боже мой, — прошептала она. — Ты не в себе, Лекс. Ты действительно хочешь, чтобы я стала твоей игрушкой?

— Да, — выдохнул я, но слово «игрушка» противно задело слух. Не так я себе это представлял, не так, но уже не мог отступить. — Да. И если я не могу быть счастлив, то и ты не сможешь!

Она медленно покачала головой, я видел, как в ее глазах начинают блестеть слезы, но она не дает им упасть. Я, наконец, отпустил ее руку, которую она тут-же отдернула, и сделала шаг от меня.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Я все поняла. Спасибо за честность.

На этот раз я не стал ее останавливать, она отвернулась и сделала два шага вперед. А я стоял, и смотрела на нее, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя лишь оголенные провода.

— Я буду общаться с кем захочу, Лекс, — сказала она, повернув голову через плечо. — И тебе придется с этим смириться.

Лиза

Я села в такси, которое все это время ждало меня. Из-за разговора с Лексом, пришлось доплачивать за ожидание неплохую сумму. Внутри все еще был мандраж, и я все еще ощущала свою руку в его захвате. Его ладонь, его пальцы были теплыми, вопреки всему, и если между нами была бы не такая большая пропасть, я позволила бы себе думать об этом тепле.

Дома, запершись в своей комнате, я стояла перед зеркалом, но не видела своего отражения. Я видела Лекса. Его глаза, полные какой-то неистовой одержимости.

«Ты моя»

Эти слова до сих пор звенели в голове, громче любой музыки, громче того рокового щелка в ноге. Они были признанием, жестоким, извращенным, но признанием. Я всегда думала, что он просто садист, которому нравится чужая боль. Но то, что он сказал, было намного глубже. Он хотел, чтобы я была его.

«Я единственный, кто видит тебя настоящую»

Самое ужасное то, что в этом была доля правды. София видела во мне подругу, которую нужно поддерживать. Артем — девушку, с которой приятно общаться и проводить время. Родители — дочь, о которой нужно заботиться. Психолог — пациента. Все они видели часть меня, каждый свою. Лекс видел меня целиком. Искаженно, больно, но целиком, и это он требовал в собственность.

Я провела рукой по своему отражению в зеркале. Кто я сейчас? Студентка? Или балерина? А может жертва? Или девушка, которая может понравится Артему?

Или я та, какой меня видит Лекс?

Моя кровь кипела после разговора с Лизой, упрямая девчонка, может Артем будет позговорчивей. Найти Игнатьева было не сложно, его любимым местом, как и всех прилежных студентов была библиотека. Я дождался пока он выйдет в туалет, и пошел следом. Никого.

Артем мыл руки, напевая что-то себе под нос. Я подошел к соседней раковине, увидев меня, он встрепенулся. Я долго смотрел на него через отражение в зеркале, наконец, он не выдержал.