Книга Сюрприз из прошлого, страница 87 – Лия Романовская, Алиса Кравцова

Влад

— Мама, я не понимаю, почему ты его защищаешь!

Я сидел в гостиной матери и уже третий час выслушивал о себе все, что только она могла сказать ужасного. Впрочем, с некоторых пор меня это ничуть не ранило. Больше того, мне стало наплевать на все её слова. Пусть эта женщина, Анна Берг, хоть все ругательства мира свалит на мою голову, вряд ли хоть что-то способно теперь меня зацепить.

Ничего нельзя бояться вечно. И у переживаний всегда есть два конца — сумасшествие или полный пофигизм. С ума сходить я пока еще не собирался, а потому мысленно затыкал уши и думал о чем-нибудь приятном. Например, о Полине и о последней ночи, проведенной вместе. Вот о чем стоило думать и переживать, но уж точно никак о материнских капризах и недовольстве.

— Ты меня вообще слушаешь?!

Вздрогнул, не заметив, как мать подошла ко мне сзади и гаркнула прямо на ухо.

— Прости...

— Не прощу! — злобно прошипела она, — Я устала позориться! У всех дети как дети, один ты уродом уродился.

— Замолчи! — поднялся с места, понимая, что переоценил себя, решив, что могу спокойно воспринимать ее критику в свой адрес.

Намеревался тут же уйти, но мать сегодня была настроена более, чем решительно.

— Шутки кончились... я больше не буду тебя упрашивать. Завтра же ты сделаешь предложение Виктории и...

— Нет!

— Я не знаю такого слова. Ты женишься на Виктории, иначе...

Она вдруг замолчала, хищно вертя в руках сигарету.

— Что иначе? — стремительно приблизился и уставился в ее ледяные глаза, пытаясь найти там хоть что-то родное и человечное. Что-то, что дало бы мне ясно понять — передо мной не чужой человек, который только и делает, что пытается меня уничтожить, а мать. Почувствовать в этой холодной женщине маму. Свою маму, а не робота без чувств, любви и сострадания.

— Иначе ты мне больше не сын!

Усмехнулся, пряча за усмешкой боль.

— Ты давно не считаешь меня сыном. Думаю, что немного потеряю, если ты скажешь это вслух и поставишь точку в наших «идеальных» отношениях.

Анна застыла, не отводя злого взгляда.

— Ты пожалеешь, если не сделаешь, как я сказала!

— Я давно уже жалею, что делал все, что ты говорила...

Мать перегородила мне дорогу.

— Ты не посмеешь мне перечить. Я твоя мать. Я тебя родила, я дала тебе всё...

— Кроме любви!

— Ну уж извини, — криво ухмыльнулась она, — Как умела.

— Это утешает, да.

— Да перестань... какая любовь? Мы живем ради того, чтобы получать удовольствие.

— Да, но иногда от этих удовольствий получаются дети.

— Побочный эффект, — пожала она плечами, а меня передернуло от отвращения.

— Дай мне уйти, прошу тебя. Давай закончим этот бессмысленный разговор и дело с концом. Не хочу слышать всего того, что ты говоришь. Не хочу знать, зачем и как меня сделали. Уволь… избавь от подробностей.

— Нет! Ты не понимаешь! Мне нужен этот брак. Мне нужны деньги их семьи.

— У тебя что, своих не хватает?

Мать поджала губы и вновь чиркнула зажигалкой.

— Это не имеет значения. Но ты должен знать, что если пойдешь против моей воли, то у тебя не останется ничего.

— Я готов к этому.

— Да брось... ты просто не знаешь, что это такое — нищета. Я вот знаю, а ты нет. Тебе с детства все на блюдечке с голубой каёмочкой приносили, а ты про какую-то любовь мне тут говоришь... что такое любовь по сравнению с деньгами?