Книга Сюрприз из прошлого, страница 64 – Лия Романовская, Алиса Кравцова

Вот уж точно, здесь подошло бы определение «ты слишком хороша для меня, я тебя не достоин и бла-бла-бла...».

Мать продолжала продавливать меня насчет Виктории, делая акцент на том, что я слишком нерешителен и инфантилен.

— Ты как твой Стас, такой же олух. Тебе уже двадцать семь лет, а ты ведешь себя как подросток! — проворчала она, когда я в очередной раз приехал к ней на обед.

— Двадцать шесть...- буркнул я в ответ.

— Что?

— Я говорю, мне двадцать шесть лет.

Мама поднялась и подошла ко мне впритык. Наклонилась и прошептала в лицо:

— А разве это имеет какое-то значение? Есть только то, что я тебе говорю, все остальное лишь твои фантазии. Я устала терпеть твои капризы и делать вид, что доверяю тебе хоть что-то. Мне надоело оправдываться перед всеми, что ты хоть что-то из себя представляешь! Ведь ты, по сути, никто...

Прикрыв глаза, слушал проникающий в самую душу шепот и, до боли сжав кулаки, чувствовал, как ногти впиваются в кожу.

Сам не знаю, что на меня нашло, когда я вдруг отчетливо произнес в ответ:

— А ты кто? Ты что из себя представляешь?

Она занесла руку надо моей головой. Первым порывом было заслониться, потому что я все еще помнил, как в детве получал затрещины за любое слово, сказанное поперёк. Еле-еле подавил в себе это желание, умом понимая, что я уже не тот мальчик, а она больше не центр моего мира.

— Отойди, пожалуйста, — твердо произнес, опуская ее руку.

Мать послушно отошла, но на ее лице застыла такая гримаса, что я пожалел, что вообще посмел ей перечить. В какой-то момент она взяла себя в руки и, отвернувшись к окну, распахнула его настежь, чтобы задымить.

— Пошел вон! — прошипела, не оборачиваясь.

— Хорошо...

Медленно поднялся, все еще ожидая чего угодно. Но она больше не проронила ни слова. Вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и еле добрел до машины. Хотелось орать от бессилия, от злости и обиды. На себя и на всех на свете. А особенно на нее.

Сколько себя помнил, мама всегда говорила, что я ничего из себя не представляю, ничего не добьюсь и только благодаря ей... ай, да что там...

Она так и говорила, что я давно сдох бы под забором, если бы не ее деньги.

Отца своего я никогда не видел. Знал лишь, что мать ушла от него к другому — более обеспеченному мужчине на двадцать лет ее старше. Тот мало интересовался мною, впрочем, как и мама, и до семи лет я рос в детском саду-пятидневке. Иногда по выходным они забирали меня домой, а иногда забывали. Этот мамин муж умер, когда мне исполнилось восемь и тогда в моей жизни появился второй по счету отчим — дядя Вася. Дядя Вася относился ко мне неплохо, пока был трезв. Выпивал он в принципе не так уж и часто, может раз в месяц, но, когда это случалось, больше всего на свете я мечтал исчезнуть с лица земли.

Стоит ли говорить, что и маму он гонял, как сидорову козу, а я, пацан совсем, всегда пытался за нее заступиться. За что и огребал по полной программе.

От дяди Васи мать ушла к Валерию Петровичу — депутату городской думы. В тот год я как раз встретил Мальвину и это стало одним из самых значимых событий в моей жизни. Меня на все три летних смены отправили в лагерь, где мы и познакомились с зеленоглазой красавицей Полиной. В первый же день знакомства я предложил ей встречаться и она согласилась. Почти месяц мы были не разлей водой, пока она вдруг не исчезла. И в этот раз я так и не спросил почему она так поступила. Впрочем, теперь уже неважно.