Книга Лучшие бывшие, страница 19 – Лана Гетманцева

— Кому тут и надо сваливать, так это тебе, друг, — растянул я губы в насмешливой улыбке, надвигаясь на него и обходя трясущуюся на земле девушку.

— Ты знаешь, с кем разговариваешь, урод? — Обожаю вот эту реплику из уст избалованных придурков, которые думают, что всё в этом мире можно купить и решить за деньги. Сейчас он наверняка начнёт прикрываться фамилией отца или матери, или кто там у него богатый и знаменитый. Потом начнёт накидываться на меня, и конечно же, потерпит поражение. Он слишком пьян, чтобы сделать больно тому, кто сильнее его.

— Да мне насрать, с кем я разговариваю. Ты сейчас извинишься перед девушкой и свалишь с поля моего зрения, понял?

— Что ты сказал? — Мажор кинулся на меня, но я ловко подставил ему подножку, и тот рухнул на землю. Попытался подняться, но я подскочил и грубо прижал его щекой к холодному асфальту.

— Ещё раз увижу или узнаю, что ты распускаешь руки или делаешь с девушками что-то против их воли, засужу. Услышал меня? — Я мог его засудить. Меня хорошо учили в универе. Я оттачивал свои знания и опыт, и уже успел усадить двоих подонков, будучи на практике в одной адвокатской конторе. Преподаватели прочили мне блестящее будущее на этой стезе.

Мажор, кажется, не поверил моим словам. Что ж, придётся пустить в ход козырь, которым я пользуюсь редко. Противно, зато действенно.

— Или мне позвонить сразу Игорю Сергеевичу Бертову и подсказать, кого и как надолго он должен посадить за решётку? — Услышав знакомые всему городу имя и фамилию, парниша затих и перестал сопротивляться. Я отпустил его, на всякий случай ещё раз приложив к асфальту. Пускай ходит разукрашенным несколько дней, будет уроком. — Я жду извинений.

Поднял его с земли за воротник полурасстёгнутой рубашки и развернул лицом к Снежиной. Милана стояла напротив, обхватил тонкими ручками себя за плечи. Обратил внимание на её коленки, разбитые в кровь и левую ногу, на которую она, кажется, не могла полностью встать.

Дерьмо. Убью гада.

— Извини, — со злостью пробубнил парень.

— Искренне. С чувством, с толком и расстановкой, — с нажимом произнёс я, не отводя взгляд от девушки. Слишком давно её не видел.

— Извини, Мила. Такое больше не повториться. Мне очень жаль. — Искренностью, конечно, и не пахло, но я всё же отпустил его. Пускай катится ко всем чертям. Мажорчик развернулся и зашёл обратно в бар. Теперь и мне туда дорога закрыта. Не хотелось бы сегодня участвовать в драке.

— Спасибо, — прошелестел тихий голосок. Боже, как давно я не слышал его. Он такой же нежный и мелодичный. Но вот сама Снежина больше не была похожа на милую школьницу, которая клянчила у меня пирожок с капустой в столовой. Передо мной стояла девушка, с точёной фигуркой, стройными ногами и тонкой талией. Черты лица из детских превратились в женские. Короткая карешка была аккуратно уложена, а густая чёлка едва открывала её янтарные глаза. Пухлые губы нежно-розового цвета по-прежнему манили. Но я быстро прогнал от себя эти мысли. Той Снежинки давно нет.

— Иди домой, Снежина. Нечего девушке одной по ночам шататься, — грубо ответил я на её благодарность. Не знаю, что меня бесило больше — что её едва не избил какой-то ублюдок, или что она в принципе подцепила его ночью в баре. Впрочем, неважно. Меня это никак не касается.